Василий Ванюшин - Желтое облако

Все-таки я пытался утешить Тэла:

— Почему же Ильмана покинула родину на такой большой срок? Чтобы быть с отцом? Нет, Тэл, вас судьба свела, и навсегда.

— Судьба! Пустяки говоришь. У нее погибла мать. Тогда Ильмана была подростком. Она решила никогда не разлучаться с отцом.

Тэл уже второй раз заговаривал о матери Ильманы, но уклонялся от объяснений, и сейчас он не добавил к сказанному ни слова.

Фотокарточка матери стояла на столике рядом с часами. Сейчас взгляд матери показался мне иным. Всегда ее глаза были немножко печальными — как будто тогда еще, десять лет назад, фотографируясь, она почувствовала, что перед сыном откроется далекий, опасный путь. А тут я увидел глаза ее строгими и ожидающими — так обычно смотрит учительница на своего ученика.

Неслышной легкой походкой вошла Ильмана. Я встал и поклонился. Ильмана хотела что-то сказать, но увидела фотокарточку и подошла к столику. В ее взгляде не улавливалось любопытства, и нельзя было заметить в розовых зрачках печали, но все лицо ее выражало печаль.

Нет, она не была красавицей. Лицо ее, лишенное губ и того свежего цвета, который придается горячей молодой кровью, не могло быть привлекательным.

Ильмана повернулась ко мне.

— Идемте, Николай. С вами хочет говорить магистр.

Наконец-то Кайбол соизволил принять человека с Земли! Интересно, что он скажет?

Ильмана осталась возле двери, ведущей в кабинет магистра. Она предупредила:

— Вы должны внимательно слушать и ни о чем не спрашивать. Преждевременные вопросы бесполезны.

Я вошел, толстая дверь беззвучно затворилась.

Тут мало что напоминали кабинет. Это была скорее лаборатория. Кайбол сидел за маленьким столиком. Длинный щит с множеством приборов отгораживал большую часть комнаты; высотой он был вровень с глазами, и я увидел, что вся другая половина комнаты заполнена аппаратурой. Магистр поднялся. Черные тени лежали под выпуклыми надбровными дугами, но эти густые тени не могли притушить яркого пылания необыкновенных глаз.

Кайбол медленно заговорил по-русски, иногда делал паузу.

…Давно люди Альвы установили на Луне автоматическую станцию для наблюдения за Землей. Эта станция зарегистрировала два очень сильных взрыва на Земле и передала сообщение на Альву. Там поняли, что на далекой Улле создана атомная бомба. Это встревожило альвинов. Однако опасность таилась, оказывается, много ближе. Соседняя с Альвой планета Рам нанесла неожиданный удар. Атомные взрывы унесли десятки тысяч жизней. Ответной мерой было полное уничтожение на планете Рам всякого оружия, а заодно и цивилизации, но без человеческих жертв.

Затем Член Высшего Совета Альвы Кайбол с группой помощников отправился к Улле, имея чрезвычайные полномочия действовать по обстоятельствам, потому что связь с Альвой занимает очень много времени.

Экспедиция только недавно прибыла на спутник Уллы и прежде всего занялась изучением языков — их оказалось много. Невозможно было сразу узнать истинное положение дел на Улле. Но экспедиция точно выяснила, что первые зарегистрированные сильные взрывы были атомные, ими уничтожены два города. Ядерное оружие совершенствуется, уллины смело проникают в космос.

И все же не это беспокоило Кайбола. Задача его усложнялась. Оказывается, то, что разделяло Альву и Рам на два совершенно разных по своему устройству мира, разделяет одну планету на два лагеря. Симпатии Кайбола и всех альвинов, понятно, на стороне лагеря мира и процветания. Экспедиция задерживается здесь потому, что у сторонников войны есть план — создать на спутнике свою базу и начать отсюда атомную бомбардировку планеты. Это явилось бы вынесением войны в космос, и тогда Кайбол не останется безучастным…

Он, Кайбол, видит, что его гость — представитель лагеря мира и справедливости, ему будет оказываться то внимание, которое он заслужил и еще заслужит. Но ему пока не будет предоставлена возможность сообщить о себе. Если на Улле узнают, что здесь уже есть готовая база, сторонники войны попытаются захватить ее для осуществления своих преступных целей…

Кайбол сел за столик. Я продолжал стоять — в комнате не было лишнего стула. Многое мне стало ясно, но хотелось бы знать, что же сейчас происходит на Земле? Однако спрашивать не стал: если я заслужил доверие, скоро все выяснится.

— Зачем же вы так недружелюбно встретили меня?

Магистр болезненно нахмурил лоб.

— Мы не знали, кто летит сюда, нас ввело в заблуждение это… — он подошел к щиту и нажал одну из множества кнопок. Послышался тихий шелест, затем раздался громкий голос:

— Сейчас выступит инженер Болд Чарны, разработавший новый проект в завоевании космоса. Пожалуйста, господин Чарны!

Невидимый Болд Чарны откашлялся за щитом, заговорил лающим голосом:

— Их приоритет в завоевании Луны весьма и весьма сомнителен. Мы не будем брать во внимание посадку там космонавтов на очень короткое время. Мы надеемся, что в самое ближайшее время наши астронавты достигнут Луны, и это будет началом создания постоянной базы…

Запись на этом кончилась.

— Ни одна советская станция не передавала ничего подобного, — сказал я.

— Но это было сказано на вашем языке. — Кайбол двинул голой кожей на месте бровей. — Нас ввели в заблуждение, мы не сразу поняли, чей это голос, и на всякий случай приняли меры… Вы не знаете, чем занимается компания «Атлантик»?

Я слышал об «Атлантик-компани», но не знал точно, чем она занимается. Судя по названию, возможно, строит морские суда. Но я не сказал этого. Предположения неуместны.

— Производит ли она мощные ракеты? — уточнил вопрос магистр.

— Если дают заказы и деньги, — осторожно ответил я.

— Вы слышали такое имя — Дин Руис?

— Никогда. Кто это, разрешите спросить?

— Сын Пата Руиса, генерала в отставке, президента этой компании, — сказал Кайбол. — Дин Руис летит выручать вас.

— Меня? Летит на Луну, несмотря на опасность, не считаясь с предупреждением! Ведь на Земле получили мою последнюю радиограмму?

— Да. И ваше правительство поступило правильно, временно отменив космические полеты. Не надо рисковать жизнью людей. Если все пойдет хорошо, недоразумение с вами скоро выяснится. Но почему рискнул Дин Руис?

— Ради славы и денег.

Кайбол промолчал — видимо, он не соглашался со мной.

— Сейчас вы услышите передачу на английском языке. Начало ее мы не успели записать, но Тэл исправил свою ошибку.

Прозвучал конец непонятной фразы и затем: