Ирина Крупеникова - Застава

– Чего так далеко забрался? – весело спросил рябой.

– Навещал кое-кого, – ответил Лис. – На кладбище.

Усатый выдал сочувствующее «о-о!» и переглянулся через зеркало с водителем. Лису вмиг стало неуютно.

Автомобиль выскочил на Окружную. Лис полагал, что они направляются в город, но машина вырулила в левый ряд и помчалась на север, лихо обгоняя грузовые фуры.

– Кажется, нам всё же не по пути, – рискнул высказаться юноша. – Долматово по Бежецкому направлению.

– А как же! Сейчас, заправлюсь. И повернём.

У Лиса по спине пробежал мелкий озноб. АЗС осталась как раз на повороте в город. Следовательно, ни о каком бензине речи быть не могло.

– Давайте я лучше на автобусе поеду, – промямлил Лис.

– Уже в штаны наложил? – прохрюкал усатый, не слишком сдерживая нездоровый смех.

Усмехнулся и водитель. Пассажир в каске продолжал молча созерцать обочину шоссе.

Лис отвернулся, всячески скрывая накативший страх, и попробовал рассуждать здраво. Ничего особенного вроде бы не происходило. Ему никто не угрожал, не делал попыток отобрать деньги. Да и зачем двум холёным парням на импортной тачке обворовывать молоденького студента?

Цифра «два» получалась сама собой, и Лис тревожно покосился на третьего попутчика. Что-то не клеилось в мозгах. Он сделал усилие, загнал коленную дрожь вглубь тела и тут подумал такое, что дрожь рванула наружу и превратилась в настоящий «колотун»: водитель, обратившись к нему на остановке, перегнулся через пассажирское сиденье так, будто оно пустовало!

В нос ударил озон.

«О, нет!» – то ли произнёс, то ли подумал Лис.

Невещественный пассажир обернулся. Широкое восковое лицо, перекошенное судорогой, расплылось в улыбке, и стеклянный глаз победно подмигнул жертве.

«Я его вижу!» – вопреки всем страхам пронеслась восторженная мысль.

– Эй, приятель.

– А?

Лис повернулся – и упёрся носом и губами в грязную вонючую тряпку. Слабое сопротивление было моментально подавлено. Острые пальцы вцепились в основание затылка, взвыла потревоженная шишка, и к этому букету болезненных ощущений добавился короткий укол, будто в шею впилась оса. В глазах поплыло. Отрывистый хохот заглушил все внешние звуки, и последнее, что успел сделать Лис, это дать волю забытым рефлексам. Инстинкт вывернул рассудок наизнанку – пади как мёртвый!

Ворон сидел в салоне БМВ, стараясь не смотреть на одноэтажное здание с замазанными окнами, куда минуту назад вошёл Тур. Это было третье за прошедший день. Первые два сигнала на поверку оказались ложными. К счастью.

В школьном дворе, расположенном через дорогу от комплекса городской больницы, горланила детвора. Справа – жизнь, слева – смерть, а между ними узенькая пустая улочка. И прогнившие пни на газоне среди молодой майской травы.

Тур сосредоточен. Ни движением, ни взглядом не выдаёт волнения. Входит в холодное помещение…

Ворона опять пробил озноб. Дыхание участилось. Детский смех и девчачий визг провалились в глухую бездну.

Кто-то подошёл к машине.

– Нет здесь твоего. Не ищи.

В холодных стенах одинокого здания Тур расслабился. Из его груди вырвался облегчённый вздох.

– Да, уже знаю, – прошептал Ворон и быстро глянул в сторону говорившего.

Тот застыл. Нечёткие черты лица медленно сложились в гримасу страха.

– Отпусти, пожалуйста.

Ворон поспешно прикрыл глаза.

– Прости, я не нарочно. Иди своей дорогой.

– Да… Теперь я вижу мою дорогу…

Хлопнула дверца.

– Поехали отсюда. Ненавижу морги, – Тур нервно набросил полу плаща на колени. – Ворон?

– А я ещё одного призрака видел, – сообщил брат и повернул ключ зажигания.

– Поздравляю, – Тур кивнул без тени иронии. – А я сразу четырёх. Там.

Он показал на печальное здание.

– Тур, что с нами происходит? – едва слышно спросил Ворон.

– Мы опять столкнулись со смертью лицом к лицу. И уже не имеем права не замечать её.

– Увы. Твои слова следует принимать буквально.

Тур грустно улыбнулся и запустил руку в карман, где удобно устроилась пачка сигарет.

Большая прозрачная капля. Раскачивается, искрится и медленно сползает по травинке. Ветерок, и с ним сытный аромат. Лисица потягивает носом. Хлоп. Капля падает на морду. Зверёк фыркает и замирает. А вот и звук. Приятный звук, обещающий неплохой завтрак. Мгновение – мышцы собраны – бросок. Мокрый мох едва успевает тронуть проворную лапу. Прыжок. Когти впиваются в кору. Рывок, вверх! Отчаянный писк.

Немногим ведомо, что лисицы способны лазить по деревьям, особенно если дерево немного наклонено. А кому неведомо, те – жертва.

Хруст тоненьких костей. Прозевала пташка, пожадничала, выклёвывая жука, и сама стала добычей.

Вкусно!

Чих! Пёрышко отлетело в кусты. Розовый язык проворно смахнул с носа несъедобные птичьи одёжки.

Трусцой, трусцой, спешить некуда. Целый день впереди. Солнце припечёт – можно будет подумать о дневном отдыхе. Выбрать открытое местечко, осмотреться и вздремнуть в тишине и покое.

Стоп. Уши ловят знакомые ноты. Уж не беда ли в соседском семействе? Тройной взлай и короткий вой – самка тявкает. Тоскливо! Никак овдовела.

Лисица замирает и прижимается к кочке. Грохотало в темноте – помнит. И раньше грохотало, а после лохматый, пахнущий человеком, гнался по пятам. Плохо. Страшно.

Самка затягивает унылую песню. Боится. Подсобить бы! Лис ведёт носом, поворачивает морду. Щенки, небось, глаза только-только открыли, а уже без кормильца остались. Ладно если поблизости холостой самец найдётся. Сам в молодые года три чужих выводка вырастил. А вот своей семьи так и не заимел.

Проворные лапы в чёрных «сапожках» вьют замысловатый след. Ельник прячет в тени рыжую спину и пышный хвост с белой кисточкой на конце.

Опушка. Рыжий зверёк замирает и долго неподвижно сидит на бугорке, вслушиваясь в лесные шорохи. Чужой запах предупреждает: дальше не смей – мои владения!

Ветер принёс отголоски лая. Другой голос – пронзительный, нетерпеливый. Нашёлся папашка. Тройной взлай и вой в ответ. Самка откликнулась. Значит, ложная была тревога.

Лис встаёт, потягивается и понуро уходит под ароматную завесу ельника. Не нужен он там. Семейство в сытости и спокойствии пребывает…

Покачиваются гигантские травины перед мокрым холодным носом. Жук ползёт по одной, подрагивают прозрачные крылья, готовые в любой момент унести хозяина подальше от опасности.

Клац!

Не успел взлететь крылатый. Сомкнулись лисьи зубы.

Не ахти какая еда, но сойдёт. Ягодам да грибам ещё время не пришло, а лесное зверьё осторожничает. Каждый своё гнездо бережёт. Или нору. Придётся довольствоваться тем, что рядышком. А повезёт – так изловить добычу покрупнее.