Владислав Победоносцев - Тутти Кванти
— Не взыщу, коллега… Вместо этого опять задам тихий вопрос: а если расследование покажет, что метр грешен?
— До «свс» у концерна был повод упрекнуть главу в чем-то серьезном?
— Нет, но, может быть, из-за плохой информированности?
— Источник нынешней информации вызывает у вас доверие? У меня — отвращение!
— Эмоции, доктор, эмоции… Впрочем, и я не отношусь к нему как к достоверному…
— Так в чем же дело?!
— В проверке, уважаемый доктор Ск, в скрупулезной проверке! Только она даст нам ощущение исполненного долга и в итоге успокоит нашу совесть.
— Слышать это от вас, благородного трафальера с тонкой душевной конституцией — а именно за такового я вас принимал, — вдвойне прискорбно. Что же получается?.. Сегодня вы, интеллектуал с твердыми убеждениями и моральными устоями, раскланиваетесь со мной, поскольку лично хорошо знаете меня как субъекта во всех отношениях нормального, — а завтра поспешно отворачиваетесь, поскольку в посланной «богом» бумажке прочитали, что по ночам я истязаю кошек путем вивисекции без анестезии?.. Велика ли в таком случае цена вашим убеждениям и устоям? И в чем они вообще заключаются, если вы меняете их через сутки, как носовые платки? Если вам достаточно безымянного навета, чтобы в старом коллеге по исследованиям, с которым вместе бились не над одной научной проблемой, вдруг увидеть патологического корыстолюбца, торговца звездной энергией?.. Скажите, наконец, доктор Пф, почему ваше собственное представление о метре было столь легко и стремительно вытеснено неизвестно чьим?
— Гм… Оно и не вытеснено… Однако с метром я давно не соприкасаюсь… А со временем, знаете ли, живые субстанции способны претерпевать разительные изменения… Так что тому самому неизвестному может быть известно неизвестное мне. Отсюда и желание убедиться, что метр не та субстанция…
— В отличие от многих метр не субстанция. Субстанция — это вы! И именно та, способная претерпевать разительные изменения. Мне горько, но я глубоко разочарован вами. Трудный день показал, что вы незаметно стали другим.
— Вот видите! Оказывается, я уже не тот, за кого вы меня принимали, и вас постигло разочарование… Но ведь это открытие вы сделали в процессе непосредственного контакта со мной, а с метром вы его тоже практически утратили. Как же вы беретесь утверждать, что профессор Грж — прежний?
— Я знаю метра. И знаю, что в нем может измениться, а что — никогда. И никакие «боги» не поколеблют во мне этого знания. И ничьи листочки не навяжут мне свои липкие истерические «сенсации» о гражданах, которых я знаю сам. Лично.
— У нас вполне достойное расхождение. Я считаю, что в корне может измениться всякий, вы это отрицаете. Поэтому вы считаете естественным уничтожить «свс», я — проверить… Но я должен заявить, что у меня, точнее, у молчаливого большинства возникла существенная оговорка. Проверка должна проходить негласно. Чтобы не наносить ущерба репутации метра, по крайней мере преждевременно. О проверке никто не должен знать, кроме узкого круга лиц, на которых будет возложена эта миссия. Мы же, присутствующие здесь, каждый в отдельности, торжественно дадим слово не разглашать тайну.
— У вас почтенный возраст, доктор Пф, но как вы наивны! Если целая лаборатория знает тайну, какая же это тайна! Может ли она при этом не стать всепланетным достоянием?!
— Коллега Вг, безусловно, прав, но неужели вы, доктор, не понимаете, что предложенная вами в качестве некой уступки негласность ничего не меняет по сути. А если и меняет, то в худшую сторону. Проверка ведь все равно происходит, а проверяющие, таясь, уподобляются спрятавшемуся доносчику, то есть совсем уж принимают правила его грязной игры… Но еще хуже другое. По отношению к любому коллеге, которого мы все хорошо знаем — будь то метр, или, простите, вы, патрон, или вы, доктор Пф, или иной сотрудник нашей лаборатории, — всякая проверка, и гласная, и негласная, будет прямым предательством.
— И прямым пособничеством клеветнику!
— Ни вы, Лц, ни доктор Ск еще не доказали, что в «свс» клевета.
— Доктор Пф, я же нарочито подчеркнул: проверка будет предательством по отношению к тому, кого все хорошо знают. Значит, добавление Лц абсолютно справедливо: раз коллега, по нашему убеждению, достоин уважения, а подброшенные листки порочат его, мы вправе заключить — в них клевета! Разбирать же клевету — это и значит помогать тайному корыстному мизантропу, действуя фактически в его интересах и по его указке; это и значит предавать собрата по труду и вере, действуя фактически против него, вопреки собственному знанию о нем, вопреки высокому пониманию нравственности.
— Перед этими аргументами вы тоже устоите, доктор Пф?
— Вы меня потчуете нравственностью, мне же нужна истина, а докопаться до нее нельзя, не начав копать.
— Начав копать, вы начнете закапывать истину, ибо она в том, что на известного нам гражданина неизвестными лицами совершено покушение.
— Именно покушение! Только так должно классифицироваться происшествие. Покушение из-за угла!
— Но, по счастью, данное покушение имеет уникальную особенность: оно уже совершено, но его еще можно предотвратить. И каждый сотрудник лаборатории сейчас вынужден будет сделать нравственный выбор: либо содействовать покушению, либо его предотвращению.
— Звонко, красиво, но не очень убедительно, коллега…
— Стало быть, вы по-прежнему требуете расследования — таков ваш выбор?
— Не требую — склоняюсь. И не я — большинство.
— Не постигаю: перечеркнуть свое знание и предпочесть чужой наговор! Вы, господа молчальники, поражены одним недугом — удручающей внутренней бесхребетностью!
— Нам не договориться, это совершенно очевидно. Но поскольку большинство, молчаливое и на редкость терпеливое — колкости в свой адрес нелегко стерпеть! — менее категорично, чем оппоненты, возможен такой компромисс: мы не настаиваем на проверке, а доктор Ск и К° — на уничтожении «свс»; патрон идет к ревнителю веры концерна и передает листки ему…
— Это не компромисс, а избавление от ответственности. Однако при откровенном, хотя и пассивном в этом варианте, содействии изготовителю навета. Вы прямо-таки молитесь «богу»!
— Тогда видоизменим вариант: ознакомив ревнителя с «свс», патрон подробно излагает наши точки зрения.
— Видя бесплодность дебатов, я уже давно подумываю о таком визите. Только зачем же мне представлять точки зрения сторон? Каждая сделает это лучше. Так что приглашаю присоединиться ко мне доктора Ск и доктора Пф.