Сергей Калашников - Клан Мамонта

— Зачем Шака? Уговоришь его за тебя копать? — насмешливо заломила бровь Ленка.

— У него с местным Топтыгиным какие-то отношения. Я видел, как он бегал в ту сторону, куда вёл свежий след, а потом возвратился ничуть не пришибленным.

— Кстати! — поинтересовался Саня. Наш шакал всегда убегает с теми, кто уходит из лагеря. А к озеру, где схоронили Кубью, не пошёл.

— Он тогда у брода отстал, — напомнил Вячик. — То есть того, без полосок, боится, а с медведем дружит.

— Ну, медведю на такую мелкую собачонку нападать, как бы, не по чину. Он же здесь себя хозяином чувствует. Опять же Шак хромал.

— Медведь этот ещё молодой, — добавил Саня. — И Шак молодой. Может, они играют? Да, мишка по ту сторону тропы держится, как мне кажется. И следов похожих на медвежьи поблизости я не встречал.

Ленка кивнула: — Тут росомаха обитает, но она бродит подальше от воды. Имейте в виду — тварь эта злобная и может напасть. Серьёзный противник, хотя и не очень крупный. Не ссорьтесь с ней, уходите сразу.

На другой день Вячик принёс два плетеных «блюда» глины — Галочка сказала, что из этого можно попробовать что-нибудь испечь. Ещё над ближним спуском к затону установили каменный котёл. Его сначала оформили из небольших кусков полевого шпата внутри полусферической глиняной ямы, тщательно подбирая по форме и по размеру, потом долго упорно раздували внутри полыхающие дрова, а затем и уголья.

Дули до тех пор, пока не выдули не только пепел, но и золу и остатки недогоревших угольков. Даже при дневном свете можно было видеть свечение пышущих жаром камней и то, как они «потекли» — тут-то и остановились «во избежание». Даже пылающие головни повыхватывали, пока весь сосуд не стёк на дно бесформенной кляксой.

Лариска тут же заказала мостки к воде через топкий берег, печку-камнегрейку и столик для работы со шкурами. Но сделали только низкий навес, под которым встали на просушку десять глиняных чашек, похожих на пиалы — просто больше ничего не успели. День прошёл стремительно, под флагом «танцуют все».

А утром, когда клан вкушал традиционный поздний завтрак, из «племени» пришёл Петя. Сегодня были вчерашние холодные отбивные из гусятины, которые Любаша называла шницелями. Но на вкусе это название никак не отражалось.

— Блин! Хотел бы я так питаться? — воскликнул одноклассник после того, как умял вторую добавку — свои-то вели себя скромно под грозными взглядами вождя. Не терпел он обжорства. А гостю накладывали без ограничений.

— И кто не даёт? — съязвила Леночка.

— На десять девочек осталось всего пять парней. Серый с Михой тоже куда-то девались. Всех змей в округе мы уже переловили, птиц распугали — короче, задница какая-то наступает.

— Задница — это плохо, — сочувственно поцокал языком Вячик и вопросительно посмотрел на Ленку.

— А что? — пожала та плечами. Видел же, что два одинца на той стороне протоки кормятся. Ты не возражаешь, Шеф?

— Отчего же? — развёл руками Веник. Он ничего не понял, но мешать инициативе ребят — не его метод. — Так говоришь, маловато стало кормильцев на такую ораву едоков? Ну-ну, — повернулся он к гостю. — А у вас случайно там шкуры ненужной не завалялось? Или, может, кто-то умеет лодки строить? А с меня — умеренное двухразовое питание. Ты, как будешь дома, сказани про это Лёхе. Опять же у нас и попроще работы, хоть завались. До зарезу нужны руки, руки и руки.

— Ага. Передам. Я бы и сам к вам попросился, но тогда кто же для наших девочек будет охотиться? — улыбнулся Петя.

— Мне бы Танюшка очень помогла, — обрадовалась Лариска.

— И Лерочку пригласи корзинки плести, — вставила своё словечко Любаша.

— Только Светку не надо. И Ирку с Викторией. А то тут шуму будет! И никакого дела, — добавила Галочка.

— Сань! У тебя сегодня, что по плану? — прекратил «прения» вожак.

— Буравчик. А потом шило. Сначала четырёхгранное для Галочки. А потом с крючком — кроссовки Лариске зашить.

— Добро. Дима, ты за берестой?

— Ага.

— Помощник нужен?

— Ага.

— Петя! Встал-пошёл. Завтрак нужно усвоить, как следует, вот и утряси его за делом.

— Я, вообще-то тут на охоте.

— Никто тебя в наши угодья не пустит, — назидательно пророкотал Саня. — У Ленки и Вячика тут все гнёзда пересчитаны, и птичье поголовье стоит на реестровом учёте. Они вон даже лисицу грохнули, чтобы не мешала уткам птенцов выводить. А тут ты со своей палкой! И вообще, в чужой монастырь со своим уставом… Ну, ты меня понял.

— А у вас есть устав? — недовольно скривился Петя. — Где бы почитать?

— Я его тебе весь наизусть скажу: Вождь всегда прав.

— А если всё же вождь не прав?

— Читай внимательно устав, — продекламировала Галочка. И прощебетала примирительным тоном: — Ты не ерепенься, Петруша! Ребята тебе двух гусей принесут через пару часиков — тут недалеко. Но возьмут они их сами. Ларис! Ты сейчас новый котёл будешь кипятить?

— Конечно. Мне в нём нужно дубовую кору заварить.

— Ага. А мне бересту распарить. Чур я первая, — взяв копья, девчата заторопились на слоновью тропу, за дровами.

Веник закончил торцевать кусочек берёзового ствола — идеально прямой, без сучков и с абсолютно неповреждённой корой. Два часа кропотливой работы лучшим из рубил клана. Теперь оставалось эту кору снять цельным куском без единого разреза, а потом приделать дно. То есть точно вырезать и плотно вставить относительно короткую пробку.

И вот тут-то пришлось задуматься — просто так кора не слезала. Не слезала она и после постукивания снаружи. Даже прокатывание чурбачка палкой не помогло — бесшовный стакан совершенно не желал сниматься. А у девчат в новом котле как раз поспел кипяток — туда и погрузили чурбачок. Не помогло — не отделилась кора от древесины.

Тут как раз пришли с охоты Вячик с Леночкой и принесли сразу двух гусей. Из обезглавленных шей ещё капала кровь, которую слизывал с тропы бегущий по пятам шакал.

— Головы ему уже скормили, а он всё никак не угомонится, брюхо ненасытное! — ворчал Вячик. — И самих птиц насилу отобрали — приносит, но не отдаёт.

— Интересно, почему это он их вообще приносит? — улыбнулся Петя, приволокший из леса крупную трубку свернувшейся бересты.

— Ну… команду «ко мне» с ним все тренируют. А больше — никакую. Так Саня распорядился. Мы ведь очень послушные, — улыбнулся Веник.

— Ты же вождь. Тебе-то, зачем слушаться? — изумился Петруха.

— Так вождь — это тот, кто знает, что велит. Про собак и всяких псовых лучше Сани у нас никто не петрит. Поэтому мы его и слушаемся.