Георгий Марчик - Трудный Роман

Роман расстегнул ворот белой рубахи. Голубой цветастый галстук съехал набок. На лбу выступил мелкий пот.

Костя, все более мрачнея, смотрел на Романа. Откидываясь на спинку стула, тот деланно рассмеялся.

– Ну согласись: есть у каждого свои сомнения, что-то не до конца решенное. Такое, что мучит. Иногда кажется, что в жизни все просто и пошло. А ведь на самом деле даже амеба сложнее самой современной ракеты… А мы люди. Не амебы… И не глупые рыбы в этом фонтане, которых ловят сачком, чтобы зажарить?

– По-твоему, и Марианна лжет? И Женя?

– А что твоя Марианна – святая? Что ты о ней знаешь? Бывают минуты, когда и она лжет. Это неизбежно. Лунный берег, темная вода, на ней серебристые блики, заколдованные тени кустов – все таинственно и сказочно. Словно ты, скажем, на Марсе. Но при свете дня на смену сказке приходит, увы, жестокая проза. Ты на грязном берегу грязной речушки. И никто в этом не виноват. Просто разные обстоятельства и разное освещение.

– Ты сатирик, Роман, – сердито сказал Костя. – Тебе бы шаржи писать.

Но Роман не понял его.

– А что, – встрепенулся он, – надо попробовать! Кто знает, какие россыпи талантов еще скрыты в наших душах.

Он наклонился к Косте за одобрением. Тот вертел в пальцах тонкую ножку бокала.

– Послушай-ка, Роман… Ты это серьезно, что все лгут? Но ведь и сам ты лжешь. Почему так: здесь говоришь одно, а там, в школе, другое? Зачем треплешься, а? Ведь нелепо же так: все плохие, один ты хороший.

Вся кровь прилила к лицу Романа. Он растерянно моргал.

– Вот ты говоришь: Марианна не святая. Конечно, не святая. Но она настоящий товарищ. Это все знают. Выручит в случае чего. Не подведет. Театр у нас организовала. Так что лучше ее не трогай. Не надо. Это не по правилам.

Роман умел красиво отступать. Поднял кверху обе руки:

– Договорились. Молчу. – Он собрался с мыслями. – Ты не думай, Костя, я ведь не считаю себя умнее других. Ведь я тоже хочу быть честным. Только не так-то это все просто. Хочешь одно, а получается другое, – задумчиво закончил он.

К столику подошел сухопарый, подтянутый мужчина в строгом темном костюме, вежливо попросил разрешения сесть на один из свободных стульев. Роман окинул его рассеянным взглядом, промолчал. Тонкие пальцы его на белой скатерти беспокойно зашевелились. Костя кивнул подошедшему:

– Пожалуйста.

Тот сделал заказ, закурил. Спокойно, даже доброжелательно оглядел соседей, поинтересовался:

– Студенты?

– Нет, не студенты, – помолчав, ответил Роман, выдерживая его взгляд. – Всего лишь простые советские рабочие.

– А-а… – протянул незнакомец. – Рад познакомиться…

– Простите, а вы кто? – спросил Костя, чтобы не остаться в долгу. Хотелось быть равным партнером.

– А я, – ответил мужчина, чуть улыбнувшись, – простой советский актер.

– Актеры простыми не бывают, – усмехнулся Роман. – Впрочем, жизнь – сцена, где у каждого есть роль.

– Вы не лишены остроумия, молодой человек.

– Это Шекспир. Я не нуждаюсь в чужих лаврах.

Актер почел за благо прекратить словесную дуэль и умолк, погрузившись в изучение меню.

– За тех, кто в море и кого уже не ждут на берегу! – Роман поднял свой бокал. – Но пусть они вернутся.

– За маяки, которые светят тем, кто в море, – добавил Костя. – И за маленький островок, затерянный в Океании – приют для потерпевших крушение.

Они выпили. А музыка, не уставая, гремела, и пары неутомимо топтались в ритм джазу. Все кружилось, мешалось и в зале, и в одурманенных хмелем ребячьих головах.

– Есть люди, – патетически продолжал Роман, задирая соседа, – чье предназначение играть других. Героев чужих пьес. Жить для себя недоступно их жалкому уделу.

Скромный незнакомец, делающий вид, что ничего не слышит, стал раздражать его.

– Они повторяют чужие слова и мысли одинаково как на подмостках, так и в жизни…

Ему показалось, что он уже когда-то видел сидящего напротив человека. Что-то знакомое мелькнуло в чертах его лица.

– Истинно так, – в тон Роману поддакнул Костя.

– Я бы выпил еще. Кот, – щелкнул пальцем по зазвеневшему бокалу Роман. – И удрал на другую планету. Ты все знаешь – подскажи на какую?

– Предлагаю тост, – Костя поднял свой бокал, – за мечтателей и чудаков.

– Прекрасно, Кот. – Роман натянуто заулыбался. Его настроение быстро и часто менялось. – Выпьем за победителей. Но такой тост я не могу пить из неполного бокала. Эй, человек! (Официант не заставил себя ждать.) Еще бутылку шампанского!

Незнакомец невозмутимо и старательно жевал, как будто уши у него забиты воском или паклей. Официант принес шампанское. Перед тем как поставить на стол, он ловко вытер бутылку белой крахмальной салфеткой.

– Со льда, мальчики. А то не заметите, как стараюсь для вас. Молодые еще…

– Все только и делают, что поучают, – проворчал Роман. – Потеха. Но ты оглянись вокруг, Кот. Что ты видишь?

– Вижу человеков. Молодых и старых, веселых и скучных, – охотно откликнулся Костя, поворачивая голову в разные стороны.

– Вот именно! Они пьют, чревоугодничают, удовлетворяют свои низменные инстинкты. Но почему же никто им не крикнет: заткнитесь и убирайтесь отсюда! Неужели только потому, что они уже взрослые?.. А ну, давай еще по одной…

– А не пора ли кончать, ребята? – с вежливым недоумением спросил незнакомец. – Я понимаю, конечно, день рождения, но всему…

– Это почему же? – обернулся к нему всем корпусом Костя. -Вы что, наш классный руководитель? Или нештатная нянька? – Последние слова ему показались остроумными, и он захохотал.

– Налей, Костя, товарищу артисту бокал шампанского, – кивнул в его сторону Роман. – Пусть выпьет и успокоится.

Костя потянулся за бутылкой с шампанским, опрокинул свой бокал на стол.

– Экий ты, брат, неуклюжий, – пробормотал он, уставясь на расползающееся по скатерти пятно. – Ну ничего. К завтрему высохнет.

– Не нужно мне, – сухо попросил незнакомец. – Я пить не буду.

– О’кей! Не хочет пить… – нетвердо проговорил Роман, – и не надо. Синьор артист трезвенник… Председатель общества трезвости.

Артист перестал жевать. Наглость юнцов перешла всякие границы.

– Сопляк! Да как ты смеешь?! – взорвался он и с силой пристукнул ладонью по столу. – Я тебе в отцы гожусь…

Они опешили, но только на несколько мгновений.

– Осторожно, Костя, опасно для жизни. – Роман скорчил скорбную мину. – Опять проблема отцов и детей. Сугубо актуальная проблема.

Артист решительно предложил:

– Доедайте и живо убирайтесь, а не то…

«Где я его видел?» – снова мелькнула у Романа навязчивая мысль.