Сергей Казменко - Фантастические повести и рассказы

Некоторое время Тинг подавленно молчал. Но потом природная жизнерадостность взяла верх.

— Ну хорошо, Арни, но нам-то с тобой какое до этого дело? Ты же сам говоришь, что этот вирус не угрожает жизни. А рожать детей мы, по-моему, и так не собирались.

— Мы-то не собирались. А где гарантии, что мы не занесем этот вирус в другие миры?

— Ну не знаю… Карантин пройдем. Полечимся, наконец.

— Карантин… Только на карантин и надежда, — с сомнением в голосе сказал Арни.

До обеда они больше не разговаривали. Арни занимался навигационным блоком, а Тинг усердно читал в справочнике статью о Хиелоре. Наконец, когда подошло время обедать, он отложил справочник в сторону и сказал:

— Так я правильно понял, что теперь к общему, так сказать, генофонду Хиелоры добавились и мои гены?

— Правильно, Тинг, правильно, — поджав губы, ответил Арни.

И тут Тинг захохотал. Он смеялся так долго и заразительно, что в конце концов и Арни не выдержал и тоже засмеялся. Лишь минут через пять, с трудом подавив приступ хохота, он выдавил:

— Т-ты ч-чего смеешься?

— Да я п-подумал, — вытирая слезы, через силу сказал Тинг. — Как смешно это будет. П-представляешь, разрезают арбуз, а из него вылезает м-маленький человечек — точь-в-точь как я, — и он снова захохотал.

Когда через три месяца Мурка принесла четырех детенышей — розовых, с длинными хвостиками и острыми кошачьими ушками, но во всем остальном удивительно похожих на Тинга — им обоим стало не до смеха.

Тинг вернулся поздно вечером.

Арни достаточно было бросить на друга один-единственный взгляд, чтобы понять: дело плохо.

Тинг весь сиял, буквально светился от переполнявших его радостных чувств, и это могло означать лишь одно — он снова влез в какую-то авантюру, и расхлебывать все снова, как бывало уже десятки раз, придется ему, Арни. Он слишком хорошо знал своего друга, знал, что тот неисправим, что никакие неприятности не заставят его в следующий раз держаться осторожнее, что, едва выбравшись из одной беды, он тут же норовит залезть в следующую. Но всякий раз он надеялся на лучшее — и потому спросил:

— А где отражатель? Ты что, потерял деньги?

Отражатель был им крайне необходим. Нужны были также восемь заслонок для регулятора смещения, магнитный обтекатель и скамблер. И еще многое-многое другое — если бы вдруг случилось чудо, и у них оказалось достаточно денег, Арни не задумываясь составил бы список из полутора сотен крайне необходимых для починки звездолета деталей. Но без них еще можно было как-то обойтись. Обойтись без отражателя было невозможно. Разобрав сегодня утром верхний блок двигателя смещения, Арни понял: со старым отражателем они не смогут даже взлететь. И потому, тяжело вздохнув, отсчитал Тингу полторы сотни проглотов и послал его на окраину города, туда, где в мелких лавчонках можно было по дешевке купить любую подержанную деталь. Новый отражатель обошелся бы больше, чем в тысячу проглотов, на такую трату Арни не мог решиться.

И вот Тинг вернулся — поздно вечером, сияющий и без отражателя.

Не говоря ни слова он подошел к Арни, достал бумажник, вынул из него какую-то бумажку и, взяв ее за уголок, положил на пульт.

— Вот! — с торжеством в голосе сказал он, проделав все это, и отошел в сторону.

Арни осторожно взял бумажку и стал ее рассматривать. На первый взгляд это была самая обыкновенная ланкарийская банкнота. Они все здесь были одного размера и формы вне зависимости от номинала, все были темно-зеленые, с портретом какого-нибудь местного деятеля в рамке и с причудливой вязью видимых на просвет водяных знаков. И в первое мгновение Арни подумал было, что Тингу повезло, что он нашел где-то банкноту достоинством в тысячу или пятьсот проглотов. Или же выиграл ее в одном из местных игорных притонов — что, впрочем, было гораздо менее вероятно. Но долго надеяться на такой благоприятный исход не пришлось: почти сразу в глаза бросились цифры 3 и 5. А потом он прочитал и надпись: «три с половиной проглота».

— Что это такое? — спросил он, поднимая глаза на друга. — Где ты ее достал?

— Купил, — скромно потупился Тинг.

— Хм, — Арни пожал плечами. — Ну ладно, купил так купил. А где отражатель?

— А на отражатель у меня денег не осталось.

— То есть как не осталось?

— Я же говорю тебе: я купил эту бумажку.

— Купил бумажку в три с половиной проглота за полторы сотни? Да ты в своем уме?

— Ну не совсем за полторы сотни. Он не хотел отдавать, и пришлось добавить десятку из своих карманных денег…

— Кто не хотел отдавать?

— Да старик этот. Слушай, Арни, давай ужинать. Я страшно проголодался.

— Ужинать? Ну нет, ужинать мы больше не будем. Нам надо экономить, чтобы было на что купить отражатель.

— Дался тебе этот отражатель! Если хочешь знать, с этой вот штукой, Тинг подскочил и, схватив банкноту, помахал ей перед лицом Арни, — ты сможешь купить себе сотню отражателей! Тысячу отражателей!

— Мне не нужна тысяча отражателей. Мне нужен один, — сказал Арни совершенно спокойно. Дорого бы он дал за то, чтобы не быть сейчас спокойным, чтобы разъяриться, треснуть по пульту кулаком, а то и свернуть на сторону нос на этой ухмыляющейся физиономии. Но давно прошли времена, когда он способен был бушевать и пытаться вразумить Тинга. У него просто вышел весь запас ярости, и осталась вместо нее лишь унылая безнадежность. А ударить кулаком по пульту — он слишком хорошо знал, чем это может кончиться. В их древнем, слепленном из немыслимого старья и неведомо почему еще летающем звездолете он боялся лишний раз чихнуть.

— Кончай переживать, старик, — сказал Тинг, садясь в кресло. — Жизнь прекрасна, и скоро я тебе докажу это.

— Советую поспешить с доказательствами, а то мы действительно не будем сегодня ужинать. — Арни уселся в кресло напротив и стал, чтобы не видеть сияющую физиономию Тинга, рассматривать собственные руки.

— Кончай ворчать, Арни, — пронять чем-нибудь Тинга, да еще когда он был в приподнятом началом очередной авантюры настроении, было невозможно. — Лучше слушай. Как ты думаешь, откуда ланкарийцы берут деньги?

— Наверное, из кошельков.

— Да нет, я не об этом. Откуда, по-твоему, берутся вот эти самые бумажки?

— Не знаю, — Арни пожал плечами. — С монетного двора, наверное. Печатают, как и везде.

— А вот и нет. Ни за что не догадаешься! Их не печатают, их выращивают, — и он замолчал в ожидании эффекта.

— Ну и что? — спросил Арни все тем же унылым голосом.