Джером Биксби - Сборник фантастических рассказов

Наконец лодка выправилась. Ее еще кидало во все стороны, раскачивало, бессмысленно носило среди белых пенистых гребней; но Крэйг знал, что самое опасное уже позади. Он приподнялся из лужи, собравшейся на дне шлюпки, и подставил лицо свежему ветру.

От центра круговорота огромных лопающихся пузырей, отмечавших место гибели судна, медленно расплывались маслянистая пленка и какая-то бурая пена.

Постепенно море затихло. Чайка спланировала на вынырнувший из бездны ящик с апельсинами.

— Ну, вот, — сказал Крэйг. — Вот и все.

Хоффманстааль стянул рубашку и выжал ее над бортом лодки. В солнечных лучах густая поросль у него на груди и под мышками отсвечивала золотом. Чуть ниже левого глаза сочилась свежая ранка, лоб был измазан машинным маслом.

— Вы были членом команды? — спросил он.

— Да.

Не матрос, конечно. Для матроса вы жидковаты.

— Штурман.

Хоффманстааль хмыкнул — звук получился глубокий, говорящий о мощных, больших легких.

— Ну, стало быть, вам и карты в руки. Как будем выбираться отсюда?

— Тут и делать нечего. Мы сейчас на оживленном морском пути. Думаю, нас скоро выловят…

— Как скоро?

— Не представляю. Я даже не знаю, успели ли мы подать сигнал SOS. Все произошло чересчур быстро.

Крэйг вздохнул и перевернулся на спину.

— Скорее всего, не успели, — продолжил он. — Первыми взорвались баки под самой рубкой. Интересно бы знать, кто там курил…

— Ага. Значит, в конце концов нас подберут. А до тех пор придется попоститься?

Крэйг устало встал.

— Вы недооцениваете Торговый флот.

Он прошлепал на корму и распахнул рундук с НЗ под банкой. В рундуке были манерки с водой, жестянки с галетами и солониной, банки с соком, аптечка.

— Более чем достаточно для двоих, — прокомментировал Крэйг. Он повернулся, оглядывая волны. — Как вы думаете, еще кто-нибудь спасся?..

Хоффманстааль покачал головой.

— Я все время смотрел. Никого. Всех утянуло с кораблем…

Крэйг все-таки продолжал всматриваться в дым — колышущаяся вода в масляных пятнах, обломки, последние задыхающиеся языки бензинового пламени. Больше ничего.

Хоффманстааль заметил:

— По крайней мере, голодать нам не придется. У вас были друзья… на корабле?

— Нет, — Крэйг сел, отвел со лба мокрые волосы. — А у вас?

— У меня? Никого. Я пережил всех моих друзей. Теперь довольствуюсь тем, что я — просто… человек толпы. Легкая компания для вина и беседы — это все; что мне нужно.

Они сидели, разделенные банкой, словно пытаясь хоть как-то уединиться, и рассказывали друг другу о себе. Хоффманстааль сам определял себя как искателя приключений. Никакое место не могло удержать его надолго, и он почти никогда не возвращался в те края, где уже бывал. Он был секретарем бывшего посла США в Малайзии, на Борнео занимался драгоценными камнями, а в Китае — тиковым деревом; несколько его картин выставлялось в парижской Галерее искусств. А на «Лючиано» он направлялся в Дамаск, чтобы изучить некие старинные манускрипты — надеялся найти там сведения об одном из своих предков.

— Я родился в Брашове, — рассказывал он, — но согласно семейным преданиям наш род происходит из других мест. Можете считать мое копание в родословной снобизмом, но это увлечение захватило меня на долгие годы. Я ищу не славы, но одних лишь фактов.

— При чем тут снобизм? — возразил Крэйг. — Я лично завидую вашему красочному прошлому.

— Значит, у вас скучная жизнь?

— Да нет, не скучная, просто… краски в ней побледнее. Вырос в закоулках Атланты. В трущобах. Тяжелое детство, и все такое. Хулиганы…

— Вы-то были слишком хилым, чтобы быть хулиганом.

Крэйг кивнул, удивляясь, почему его не возмущает это вторичное замечание о его тщедушности. Пожалуй, решил он, это потому, что ему нравится этот огромный человек. Хоффманстааль не грубил — просто он говорил то, что думал.

— Я много читал, — продолжил Крэйг. — Интерес к астрономии помог мне выучиться штурманскому делу, когда я служил во флоте. А когда отслужил, решил: чем возвращаться в трущобы, останусь на море.

Они продолжали беседовать негромко и откровенно до самой ночи. Над ними все время кружили чайки.

— Красивые, правда? — спросил Крэйг. Хоффманстааль взглянул вверх, его светлые глаза сузились.

— Стервятники. Пожиратели отбросов. Посмотрите на эти злые глаза, на эти клювы… Брр!

Крэйг пожал плечами.

— Давайте лучше поедим. И между прочим, вам бы следовало заняться своим порезом…

Хоффманстааль покачал массивной головой.

— Если вы проголодались, ешьте. Я пока не хочу.

Он осторожно слизнул сползавшую по его щеке капельку крови.

Они считали дни по зарубкам на планшире. Две зарубки спустя Крэйг впервые заметил неладное.

Они уговорились о распределении продуктов. Впрочем, о пайках речи не было — для двоих еды было с избытком.

Но Крэйг ни разу не видел, чтобы Хоффманстааль ел.

Хоффманстааль, рассуждал Крэйг, человек большой, рослый. Его аппетит, несомненно, должен соответствовать размерам могучего тела.

— Предпочитаю есть ночью, — отвечал тот, когда Крэйг спросил его об этом.

Крэйг не обратил на странный ответ особого внимания. Возможно, решил он, этот здоровяк страдает расстройством пищеварения или чем-то в этом роде или же принадлежит к тем несчастным, которые по причинам чисто психологического порядка не могут есть на глазах у других. Это последнее предположение, правда, было не особенно правдоподобным, принимая во внимание открытый характер Хоффманстааля и настоящие обстоятельства. Но, в конце концов, какое его дело? Пусть ест, стоя на голове, если хочет!

На следующее утро, когда Крэйг открыл рундук, чтобы взять свою порцию, он увидел, что запас провизии не уменьшился.

И на другой день — то же самое.

Еще одна зарубка. Уже пять дней. Крэйга беспокоила одна странность: он питался хорошо, но все глубже погружался в странную апатию, словно бы терял силы от голода.

Поскольку еды было больше, чем достаточно, он старался есть больше, чем ему хотелось. Это не помогло.

Хоффманстааль же встречал каждое утро бодрым и в хорошем настроении.

У обоих уже отросли порядочные бороды. Крэйг свою ругал — из-за нее у него зудела шея. Хоффманстааль свою бороду холил, расчесывал пятерней и даже пытался завить усы при помощи большого и указательного пальцев.

Крэйг лежал на полу шлюпки и наблюдал за этим полезным занятием.

— Хоффманстааль, — проговорил он, — вы ведь не экономите продукты ради меня? Совершенно незачем вам голодать, я же говорил…

— Нет, друг мой. Признаться, я никогда еще не питался так хорошо.

— Да вы же почти ничего не тронули!

— А, — Хоффманстааль потянулся, напряг могучие мышцы и расслабился. — Это все бездеятельность. Я не голоден, не беспокойтесь…