Максим Смирнов - Нокс
- Ты что, меня выгоняешь? Я не могу вернуться в притон к девочкам! Мне ведь все равно негде жить!- ее серые глаза вдавливают меня в мой плащ.
Но со мной тебе будет опасно, посмотри хорошенько на меня, говорю я ей, я же нарушитель, и моим лицом обклеены все стены этого чертова города. Ты пропадешь со мной.
- И давно тебе пришла эта мысль?
Нет, только что!
- Тогда послушай меня! ТЫ первое существо мужского пола, которое не полезло мне в трусики, первое существо, что не глядело на меня похотливо...
У тебя красивая грудь, но я не никогда видел настоящей груди, кроме как в журналах...
- Не перебивай малыш! И ты первый, что сделал для меня что-то просто так! Ты убил Чарли, не требуя ничего взамен.
Но он угрожал мне, и из-за меня началась эта заварушка! Ты же знаешь за что нам пришлось покинуть "Асфальтированный рай"!
- Скажи одно, я тебе нравлюсь как женщина, ты находишь во мне, что-то притягательное?
Я помню тепло, что исходило от тебя!
- Скажи мать твою, в меня можно влюбиться? Я могу любить не за деньги, как ты думаешь? - она кричит и я не понимаю, отчего эта истерика.
Я не знаю, говорю ей я, наверное в тебя можно влюбиться...
- Тогда почему, ты меня никак не поцелуешь.
Она хватает меня за шею горячими руками и тянет мою голову к себе. Я напрягаюсь и вырываюсь от нее, путаюсь в ногах и падаю на пол. Черт! Все как в кино.
Послушай, говорю я ей, ты под впечатлением от всего. В фильмах так всегда бывает - девушку спасает супергерой, и у нее от происходящего кружится голова. А после через минуту герой лежит в постели и курит сигарету, а девушка гладит его по накачанной груди. Но я не герой...
- Нет не герой, ты импотент!
Эй, ты не права, говорю я. Но она не слушает меня, а смотрится в зеркало. Поправляет волосы, и из глаз текут слезы. Серые глаза слезоточат. Какая дурацкая ситуация. Я подхожу сзади и кладу свои руки на ее плечи. Горячие плечи. И прислоняю щеку к ее спине. Даже через кофту я чувствую ее тепло. Она уже молчит.
- Значит я некрасивая, и меня могут иметь только жирные ублюдки с кучей кредитов?
Я этого не сказал, говорю я, но ты просто разочаруешься во мне. Мои причиндалы работают, но я не пробовал их здесь. Я не хочу ни к чему привыкать здесь! У меня даже нет имени, я просто хочу покинуть "Нокс".
- Это невозможно! - говорит Натали, и слезы вроде как перестают. - "Нокс" нельзя покинуть без его разрешения...
Можно, говорю я, но это разговор для другого времени. И еще: ты красива Натали, в тебя можно влюбиться, и я оставлю твое фото на память о том, что мы пережили. Но я не хочу никого любить здесь, потому что, у меня есть мое прошлое там, за пределами "Нокса" и я не могу его предать!
Черт, я и взаправду стал много болтать.
- Ладно, ничего не говори! Я и впрямь что-то расклеилась. Понапридумывала себе...
Натали идет в спальню. Она запрокидывает ноги на кровать и накрывается одеялом, где пять минут назад спал я. Она не плачет, она уже успокоилась. Просто уставшее существо из вечной ночи города хочет немного отдохнуть.
Я пойду, пройдусь по этажам, говорю я ей, ничего не бойся, и я никому не дам сюда попасть. Но она уже спит, и я понимаю, что у меня есть лишний часик-другой, чтобы прошвырнуться по окрестностям и узнать, что произошло за это время. Щенок лежит у своей новой хозяйки в ногах. А мне и остается, что накинуть плащ и схватить с кухни три куска пирога, что оставила для меня Натали на столе. Черт, как вкусно!
Я высовываюсь из-за двери и оглядываю этаж. Все тихо, как и было. Никаких сталкеров и наркоманов под кайфом. Прикрываю дверь и вслушиваюсь в тишину. Музыка клуба в квартале отсюда затихла навеки. По ступеням иду тихо, что не слышу почти себя, и в голове крутится мелодия "Enjoy the Silence" Depeche Mode: All I ever wanted\ All I ever needed\ Is here in my arms \Words are very unnecessary \They can only do harm. А еще мне нужно забрать диск и узнать, чем закончилось все это дерьмо. Возможно слишком рано оплакивать старину Сэма, и мне так хочется увидеть Скольда и Катрин. Но до нашей норы так далеко, а без кредитов я не смогу поймать транспорт. Но пока я иду, в кармане о ногу бьется Пустынный орел, напоминая мне то, чем занимается Скольд. Грабежами! Я всегда стоял вдалеке, пока он это делал. Но я запомнил парочку приемчиков. И сейчас моя голова разделилась на две части: одна требовала самого настоящего грабежа, а вторая умоляла попросить денег у близнецов. Но что сейчас с клубом, мне абсолютно неизвестно!
*
Черт! На улице холодно, и мой плащ проникается этим холодом так, что я умираю! Это новые шуточки "Нокса", я уверен в этом. Дом молчит, тени в окнах спят, как спит и Натали. Не слышен гул "Асфальтированного рая", и это пугает меня еще больше. Со стены дома на меня смотрит мой фото-робот. Мое лицо испугано, и настоящее, и то, что на бумаге. Внизу подпись: ЭЙ, ДЕТКА! Я ВЫШЕЛ НА ТВОЙ СЛЕД, МЫ СКОРО ВСТРЕТИМСЯ!
Бумажки появились даже в районе пустых домов. Это глупо. Их видят только сталкеры, и долбаные призраки в округе. Кирпичным стенам нет дела до нарушителей.
За моей спиной звучат два четких выстрела. Сухих и метких. Так могут стрелять только копы. В этой темноте страх больше не одолевает меня. И кажется, что "Нокс" никогда не найдет меня в этой вечной тьме среди тысячи шлюх, наркоманов и бомжей. Выстрелы продолжаются, и я бегу на них как зачарованный. Забегаю за угол и вижу, что там творится полное дерьмо: бомж-людоед терзает уже мертвую плоть копа, отрывая от униформы куски и вгрызаясь в мясо, а двое живых легавых что стоят в стороне палят в беднягу, что не может насытиться человечиной, но все без толку. Гильзы летят в разные стороны, но прицельный огонь легавых уходит в пустоту.
- Кори любит человечину, дайте Кори еще мяса! - этот протяжный слог исходит изо рта полным сырого мяса. Копы остервенело выстреливают до конца свои обоймы, но простреленный насквозь бомж и не думает умирать. Они боятся к нему подходить, ведь все знают, что бомжи больны чумой, и их укус уже сам по себе смертелен, независимо от того уйдешь ты от него живым или нет.
- К черту его, оставим все! - говорит коп и пугливо смотрит на этого каннибала.
- Дайте Кори еще мяса, - простреленные ноги волочатся по земле, и бомж-людоед перебирает руками и подползает к двум живым копам. Его больше не интересует почти что дохлый коп с выпущенными кишками, и обглоданной сердцевиной, где самое вкусное мясо. Его интересуют они. Живые!
- Мы не спасем его, бежим!
И два копа несутся по непроглядной улице в центр "Нокса". Я внутри разрываюсь от смеха. Легавые убегают! Они никогда не убегали, но мне тоже почему-то становится страшно. Пули мертвыми коконами сидят в бомже и не хотят раскрываться и протягивать щупальца оживляя в теле нулевой приступ. Две обоймы копов свалили бы дюжину жителей "Носка", но бомж продолжает ползти и требовать человечины, оставляя на земле кровавую полосу.