Вера Крыжановская - Смерть планеты

На призыв королевы и Хаспати одни бросились к пропасти, а другие накинулись на дома враждебных Супрамати членов королевского совета, которых и перебили.

Нельзя описать отчаяние прибежавшей к бездне толпы, когда убедились, что все уже было кончено.

Первые, прибывшие с Виспалой и Хаспати, еще видели с минуту пророка, объятого пламенем; а потом разразилась гроза, огненная звезда взлетела на воздух, и, наконец, бурный, хлынувший из пещеры поток смыл с площадки последние следы совершенного там гнусного убийства.

В первую минуту толпа оцепенела, а затем наступил порыв бешеного отчаяния; люди рвали на себе волосы и катались по земле, их яростные крики и вопли заглушались ревом урагана.

Но если так бурно были настроены сторонники Супрамати, то и враги пророка, собравшиеся в значительном числе, не были вовсе расположены допустить над собой расправу народа. Завязалась кровавая схватка, и Виспалу едва удалось обезопасить. Стоя на коленях у края бездны, она молилась, ничего, казалось, не видя и не слыша.

– Королева, попробуй прекратить эту бойню – первое следствие разглагольствований казненного колдуна, – крикнул один из советников.

– Вы зажгли раздор, так сами и усмиряйте его, – презрительно ответила королева.

Но затем она повернулась к Хаспати и спросила, не давал ли ему учитель, на случай его отсутствия указаний, как успокаивать человеческие страсти.

Хаспати подумал с минуту:

– Пойдем скорее в пещеру. Там, королева, спрятана арфа учителя, и он сказал мне однажды, что если горячо помолиться и произнести несколько слов на незнакомом языке, которому он меня научил, то арфа зазвучит, и все ее услышат, словно если бы он сам играл, настолько на ней запечатлелись его голос и музыка.

Поспешно, окольным путем добрались они до противоположного берега, поднялись на лестницу и, несмотря на воду, спокойно вытекавшую теперь из пещеры, пробрались внутрь. Достав затем запрятанную в тайнике хрустальную арфу, Хаспати вместе с Виспалой появились с ней на эспланаде.

На противоположном берегу все еще шел бой, но гроза уже стихала.

После горячей молитвы Хаспати поднял арфу, произнося таинственные слова, и голубоватое облако тотчас окружило инструменты, а Виспале показалось, что она видит прозрачные с неясными очертаниями существа.

Вдруг, о чудо! Струны нежно зазвучали, вторя раздавшемуся затем могучему бархатистому голосу мага, певшему дивную песню. По мере того как разливалось это удивительное пение, возбужденные страсти сражавшихся, по-видимому, стихали, и бой наконец прекратился, а ошеломленная и испуганная толпа пала на колени. Когда голос певца умолк, успокоенные люди в молчаливом раздумье направились в город, где рассказ их о случившемся явлении также произвел реакцию.

На следующий день уцелевшие члены государственного Совета собрались и просили Виспалу назначить регента до тех пор, пока она не успокоится настолько, чтобы избрать супруга и короля.

– Я не хочу царствовать. Мое горе кончится лишь с моей жизнью, – твердо ответила она.

Никакие убеждения не действовали. Виспала удалилась в пещеру, где жил Супрамати, и там воздвигла первый храм Божеству, как то предсказал старый священник, последний служитель святилища.

Наступило время смуты. Сторонники безбожия пробовали было восстановить прежний «удобный» порядок; но последние события воздействовали отрезвляюще на общество.

Смерть Супрамати произвела слишком сильную реакцию в душах; число последователей учения пророка росло с каждым днем, и этому очень способствовали чудесные совершавшиеся в пещере исцеления. Вода хлынувшего из земли источника оказалась целебной, и богомольцы во множестве стекались отовсюду искать помощи или слушать проповеди Виспалы и учеников чтимого пророка.

Через несколько месяцев после смерти Супрамати был восстановлен храм в лесу, а за ним и много других. Борьба с безверием, конечно, сразу не кончилась, ибо зло чересчур сильно укоренилось; но основа была все же положена, светоч веры вновь зажжен и путь к Богу найден…

Привязанный к костру, который должен был уничтожить его, Супрамати не думал о теле, покидаемом без сожаления, ни о разрушительной стихии; душа его, полная веры, любви и стремления к Богу, утопала в экстазе.

Смутно чудилось ему, будто с него спадает большая тяжесть, и он тает в океане огня; потом его точно подхватил сильный порыв ветра, а около кружились сероватые неясные существа и словно несли его.

Еще менее отчетливо чувствовал он, как с головокружительной быстротой пролетал облачные слои, а потом упал в бездонную пропасть и лишился сознания… Нежные и необыкновенно мягкие звуки пробудили его.

Он еще не отдавал себе отчета в совершившемся; волны гармонии убаюкивали его и поднимали, усталый взор блуждал по знакомой обстановке склепа Гермеса, как и всегда озаренного голубовато-серебристым светом.

Вдруг к нему вернулась память, и он привстал. Находился он в таинственном саркофаге, куда был положен для исполнения своей миссии; а над ним витал, окруженный снопами ослепительного света, великий основоположник первых времен мира Гермес Трисмегист.

Теперь Супрамати мог выносить этот свет и смотреть на дивные черты покровителя древнего Египта.

Лучезарное видение протянуло к нему руки, казавшиеся вытканными из света, и Супрамати встал.

– Приди в мои объятия, дорогой мой ученик, и прими награду за свои труды, – произнес певучий, но словно заглушённый расстоянием голос. – Первый луч мага ты получил за то, что поборол в себе «зверя»; второй – за приобретенное знание; третий – за человеколюбие и любовь к Богу до самой смерти.

Прозрачная рука коснулась головы Супрамати, и на его челе среди двух лучей, голубого и зеленого, заблестел третий – пурпурный с золотистым отливом. Он почувствовал на лбу поцелуй видения, а затем образ Гермеса растаял в голубоватой дымке.

Поток жизненных сил и энергии наполнил Супрамати, и он блестевшим радостью взором окинул склеп.

А там собрались уже иерофанты, Эбрамар, рыцари Грааля и между ними Дахир с лучезарным взором, также с тремя лучами мистического венца магов.

Супрамати легко выскочил из саркофага и бросился в объятия Эбрамара, который со слезами на глазах прижал его к груди.

– Дорогой сын души моей! Каким счастливым часом ты одарил меня.

Затем все присутствовавшие обнимали его и поздравляли; а больше всего его взволновало свидание с Дахиром, верным спутником на тернистом пути совершенствования.

Когда первое волнение стихло, все собрание опустилось на колени и в горячей молитве возблагодарило Господа, даровавшего столько милостей.