СССР 2061 - СССР-2061. Том 9

— Но мне же нельзя много водки.

— Это градус понижать нельзя, а водки… к тому же где вы видите много водки? Ну, давайте, по маленькой.

Он налил по одной и незаметно включил свой приборчик, в голове будто щелчок раздался, Эндрю в то же мгновение будто ближе стал, роднее что ли – возникло ощущение, будто они давно знакомы и эти их посиделки – не более чем очередная встреча под водочку, да под тихий разговор на кухне. Но это только начало – возникновение эмпатии, пока они еще оба насторожены, оба излишне логичны, излишне управляемы суперэго и слишком слабо звучит в них тонкий голосок ид.

— Федор, знаете… — начал Эндрю.

— А давайте на «ты»?

— А давайте… Давай.

— За «ты»! — глухо звякнули низкорослые стопки, горькая пошла в горло нехотя, и только сейчас Федор Иванович вспомнил, что в закуске у них числится разве что горелая яичница да булка белого хлеба в деревянной с пропилами хлебнице.

Вечерело. Обедневшая на три четверти бутылка стояла чуть в сторонке рядом с грубо нарезанными ломтями белого хлеба. Федор Иванович сидел на подоконнике, грустно смотрел во двор, Эндрю Вилсон расположился на полу подле холодильника, горестно возложив голову на упертые в колени руки.

— Хорошо здесь у вас. — в который раз повторил Эндрю.

— А что хорошего? — в который раз переспросил Федор Иванович. — Мои мозги, я, понимаешь – я, тут никому не нужны.

— Не нужен. — без выражения сказал Эндрю.

— Что?

— Правильно говорить: «я тут никому не нужен».

— Дурак, я про мозги! Русский язык – это же эмоция, это…

— Я читал Достоевского. — поднял голову Эндрю, но говорил он все так же без выражения.

— В переводе?

— В переводе? — задумался Эндрю, — Наверное в переводе…

— То-то. — поднял палец Федор Иванович, — то-то! Завтра пойдем в библиотеку, это не далеко, я тебе покажу, и ты возьмешь настоящего Достоевского, не испохабленного вашими бракоделами.

— Библиотека? — Эндрю медленно нахмурил высокий лоб.

— Не помнишь?

— Место, где люди бесплатно берут книги. — выдал по заученному, вернее по прошитому словарю Эндрю, спросил, — Зачем?

— Что, зачем?

— Зачем брать книги?

— Ну ты же читал Достоевского! — и тут же, с неприкрытым уважением в голосе, — Покупал?

— Нет, — Эндрю тяжело мотнул головой, — из сети.

Видимо водка малость сняла блокировку с памяти Эндрю и он все чаще и все проще, не специально – невзначай, вспоминал отдельные моменты своей прошлой бытности.

— Не понял, — Федор Иванович в свою очередь нахмурил лоб, — на рыбалке?

— Сеть. Ну это… Это как библиотека и даже больше, только всё дома. И люди дома, я… я плохо помню, не смогу объяснить, это как-то всё сразу. Не могу…

По чести сказать особо объяснять уже и не надо было: приборчик, прихваченный из НИИ уже лежал на столе, Федору Ивановичу надоело постоянно натыкаться на него рукой в кармане, и этот самый приборчик, побеждая помехи фона, все крепче и крепче налаживал связь меж затуманенными выпитым разумами. Стоило только Эндрю вновь заикнуться о темноте и Федор Иванович практически своими собственными глазами видел: комната, темно, тяжелые шторы не пускают в комнату свет, синее мерцание голографического монитора перед глазами, под одной рукой панель сенсорной передачи информации, под другой невероятно дикий бутерброд и подспудно в мозгу выплывает его название – бигмак. Сейчас же, когда Эндрю сказал о сети, о людях, о книгах, перед глазами в диком ритме замельтешили экраны с сотнями, нет, с тысячами названий книг, с миллионами имен, картинки, головидео и ощущение близости, только не настоящей – холодной, будто он ощупывает манекен и манекен, в свою очередь, ощупывает его. Но все это на короткий миг, на одно мгновение.

— Нет, Эндрю, настоящая книга: бумажный переплет, типографская краска, пыль, золотое тиснение на корешке. Ничего, если я закурю? — Федор Иванович продемонстрировал электронную сигарету.

— Кури. — Эндрю махнул рукой, неуклюже поднялся, полез в карман. — Выбрось свою гадость, вот. И он бухнул мятой пачкой об подоконник.

— Настоящие? — не веря глазам, Федор Иванович взял пачку, открыл – три сигареты, чуть мятые, оранжевые фильтры, золотые ободки на тонкой бумаге и острый, резкий запах табака, какого не бывает даже тогда, когда электронная сигарета заправлена под завязку.

Эндрю хмыкнул, взял бутылку, на глазок оценил остатки и сам разлил по стопкам всё до последней капли, так, что получилось едва ли не с горкой. Сам же и тост провозгласил:

— За дружбу!

— За дружбу! — подтвердил Федор Иванович и они замахнули по последней, на большее рассчитывать не приходилось – магазины уже закрыты, а до четырнадцати ноль-ноль еще как до Китая пешком.

Федор Иванович достал сигарету, сунул в рот затянулся и… Она не тлела и не горела, забыл он уже, как это – курить настоящие сигареты. Эндрю ловко, будто и не пьяный, выудил из кармана зажигалку, щелкнул.

— Затягивайся. Ну, давай.

Федор Иванович затянулся и… закашлялся. Как тогда, в далеком детстве, когда стащил у отца ту самую злополучную пачку.

Они еще долго говорили, Федор Иванович чувствовал, что засыпает, а Эндрю так и вовсе – клевал носом. Наверное они уснули и, во сне, Федор Иванович видел жуткий, гротескный мир, где любовь, встречи – все шло через компьютер, через «сеть», где можно было самому придумать себе внешность, где еда, словно корм свиньям в колхозе, доставлялась по специальному пищепроводу, где по одному лишь желанию происходило все что захочешь и где всё было ненастоящим, поддельным, где мир был ограничен стенами комнаты, где не к чему было стремиться… Ужас, непроходящий ужас одиночества и еще больший ужас от осознания того, что других такая скотская жизнь устраивает!

— Федор Иванович, Федор Иванович, проснитесь. — тихий голос и острый запах горячего кофе.

— Что? — Федор Иванович с трудом разлепил веки. Он все так же сидел на подоконнике, затек весь, над ним склонился один из тех, в штатском, что вчера водили Эндрю по НИИ, в руке чашка с кофе.

— Федор Иванович, выпейте.

— Воды, холодненькой. — прошамкал сухими губами Федор Иванович. Голова у него не болела, но только очень сильно хотелось спать и еще сильнее хотелось пить. Кофе сменилось на большую, в пол литра, кружку воды.

— Где Эндрю? — первым делом спросил Федор Иванович, когда осушил тару.

— Увезли. Надо блокировку подновить, вы малость вчера…

— Это да. — улыбнулся, вздрогнул, посмотрел на человека в штатском с испугом. — Вы всё знаете?

— Не нервничайте. Конечно знаем – это наша работа. — человек в штатском улыбнулся.