Александр Розов - Одиссея креативной королевы

- Альберт Эйнштейн! – мгновенно выпалила Барби.

- Э-э… - протянула Нэнси, - …Раз такой вопрос, значит, наверное, не Эйнштейн.

- Мнения разошлись, - иронично констатировал магистр, - придется поставить вопрос несколько иначе. Что такое теория относительности? Ну, девушки, что вы приуныли?   

- А можно письменно ответить? – робко спросила Барби.

- А нельзя, - сказал он, - ведь я ни капельки не сомневаюсь, что письменно ты можешь ответить. Но мы договорились, что семинар – неформальный, значит – устный... Так, я вынужден обратиться к тяжелой артиллерии. Ларвеф, ты можешь ответить?

- Легко! – заявил инженер, - Это теория, что у волны в эфире - максимальная скорость передачи сигнала. Такая скорость постоянна для всех систем, даже если они движутся встречно. Такая фишка требует кривой геометрии, связанной с массой и гравитацией.

- Вот! – Хобо Ван вскинул руку и щелкнул пальцами, - Примитивная формула с тремя главными достоинствами. Первое: полная понятность. Второе: предельная краткость. Третье: отражение сути дела! Почти так сформулировал Эйнштейн свою теорию. И не Пуанкаре, не Минковский, а Эйнштейн считается автором теории относительности.   

Возникла пауза (пляжная аудитория осмысливала прозвучавшее объяснение). Первым сориентировался Тимоти Стид.

- Магистр, давайте, я сформулирую, как понял, а вы поправите?

- Идет, - согласился Хобо Ван.

- …Итак, - продолжил Стид, - секрет успеха Эйнштейна в том, что он не умничал.

- Хэх! Блестяще! – магистр снова щелкнул пальцами, - Эйнштейн не умничал. Он, как ковбой, сразу взял корову за вымя, и показал эту корову публике в том виде, в котором публика могла это оценить. Требуется большой талант, чтобы соотнести возможности раскрытия нового физического эффекта с осознанными потребностями публики. Такой талант был у Эйнштейна. Это знали все его коллеги. И, когда в 1939 году у Сцилларда возникла идея атомной бомбы на эффекте цепной реакции деления урана-235, он сразу обратился к Эйнштейну, как к человеку, способному оптимально донести эту идею до президента Рузвельта. Так стартовал проект создания атомной бомбы в США…

- …Но, - перебила Айрис Шелтон, - впоследствии Эйнштейн сожалел об этом.

- Да, - Хобо Ван кивнул, - но, это другая тема. Если хотите – обсудим это с вами после семинара, тет-а-тет.

- Можно, - предложил Ларвеф, - за час до заката встретиться у меня дома на моту Туага. Хороший какао, и закуска всякая. Я обещаю не подглядывать и не подслушивать.

- И я обещаю! – встряла юниорка Пеланг, - Ты же меня тоже приглашаешь, правда?

- Ну, как же без тебя, - подтвердил инженер, и похлопал ее по затылку.   

…

*54. Эйнштейн и относительность гуманизма. 

 30 мая 16:00. Токелау-Атафу, моту Утуа. Северный край пляжа. Пагода Танигути.

Когда Танигути Назуми сказала: «миледи, позвольте пригласить вас в мою домашнюю галерею, в комнате, где я живу», Боудис была изумлена. Каждому, кто интересовался психологией хикикомори, известно: они не любят пускать посторонних в свое бытовое пространство. Приглашение туда - это знак огромного доверия, и королева согласилась практически сразу, можно сказать – рефлекторно… 

…Поднимаясь по лестнице на второй ярус пагоды, Боудис ожидала увидеть в комнате типичный «хикикомори-интерьер»: маленькое пространство, центр которого занимают   эргономичное кресло и компьютер с широкоформатным монитором, а вокруг довольно бессистемно разбросаны вещи: одежда, альбомы, чашки для еды (зачастую грязные), и сумки с пищевыми пакетами. В одном углу что-то вроде постели, прямо на полу. Но…      

…У Танигути Назуми почти все оказалось иначе. Здесь из перечисленного имелось «главное трио»: эргономичное кресло, широкоформатный монитор, и постель в углу. В остальном, комната была пустой и невероятно-чистой. Одну стену полностью занимало большое окно (жалюзи - задвинуты). Другая стена состояла из трех прозрачных дверей, сквозь которые были видны: компактный санузел с душем, крохотная кухня, и полки с аккуратно сложенными вещами. Третья стена играла роль галереи. Вся она (3x2 метра примерно) была оклеена картинами и фото, распечатанными на пластиковых листах, а середину стены занимала камуфляжная жилетка с нашивкой - эмблемой. На эмблеме - стилизованная панда, держащая в лапах джедайский меч из «Звездных войн». Второй - настоящий меч, самурайский «katana» в лаковых ножнах - висел поперек жилетки.    

- Миледи, вы хотите посмотреть? - спросила хозяйка пагоды, заметив взгляд королевы, обращенный на этот, мягко говоря, небезопасный предмет. 

- Да, это очень интересно, - сказала королева, экстренно вспоминая, как полагается по правилам японского этикета осматривать такое оружие. Вспомнила. Осмотрела. И…

…Прочла на клинке гравировку – цепочку иероглифов. Познаний королевы в японском языке хватило для аллитерации и приблизительного перевода.

«Taniguti Nazumi gote hosho tatakai no tokubetsu sukiru».

 «Капрал Танигути Назуми награждается за специальные навыки в бою».

По всему выходило, что это наградное оружие за участие в боевых действиях. Но ведь хикикомори на войне - абсурд! Как черепашка в футбольной команде. Или, все-таки, не абсурд? И Боудис решилась задать вопрос, выбрав для этого родной язык своей визави.

- Utsukushi ken Nazumi. Anata wa senso ni atta?

(Красивый меч, Назуми. Вы были на войне?)

- Hai, kyonen no fuyu. Watashi wa, kaso ashisutantodatta Balrog no tame ni. Wareware wa katta. (Да, прошлой зимой. Я была виртуальным помощником капитана Балрога. Мы победили).

- Wakatta.

(Понятно), - ответила королева, вернула меч Назуми, и подумала: «Да, разумеется, в виртуальном пространстве хикикомори может быть превосходным солдатом. Многие политики применяли интернет-фанатов как хакеров-самоучек, или чаще - как мелких сетевых пакостников на идеологической PR-войне. Но вот нези посадили хикикомори в виртуальное кресло помкэпа реальной боевой машины. Как еще раньше они назначили Визарда Оза (Осбера Метфорта, австралийца, вчерашнего студента, разработчика идей военно-стратегических компьютерных игр), шефом-координатором реальной войны».   

Тем временем, Танигути Надзуми вернула меч на место, повесив его поперек жилета с эмблемой в виде панды-джедая, и добавила, сделав круговой жест ладонью:

- Ima mirai o kaku tame no jikandesu. Kekkyokunotokoro, wareware wa kono tame ni tatakatte kita. Hai-sodesu?

(Сейчас время, чтобы рисовать будущее. Ведь за это мы сражались. Это так?)

- Mottomo kanosei ga takai.

(Вероятно, действительно так), - согласилась королева, и стала присматриваться к этим рисункам на стене. Фантастические маленькие городки, очень разные, но обладающие одинаково необъяснимой притягательностью.