Вадим Еловенко - Очищение

– Спаси тебя Христос, сын мой. Куда ты так спешишь в столь раннее утро? – Вглядываясь настороженно в глаза мальчика спросил отец Марк.

– Отче, меня мама послала к хлебопеку, велела закупиться на все деньги, что были у нас в доме. Она собирается насушить сухарей. Говорит, что вслед за чумой всегда приходит в город голод. Я иду так рано, чтобы никто не скупил раньше нас.

Отец Марк покивал хваткости матери этого мальчика и вдруг с тоской осознал, что все именно повторяется. В столице тоже было именно так. Кто имел деньги скупали все подряд оставляя иных без возможности найти пропитание даже за деньги. Меньше двух дней понадобилось закрытому городу, чтобы скатится в массовый голод. Не помогало даже то, что стража провозила в город телеги с провизией становясь посредниками между торговцами. Скупали все еще с телег. Сколько в столице погибло от Черной Смерти неизвестно. А тех, кто погиб от голода даже считать никто не думал.

Но, рассуждая здраво, отец Марк подумал, что голод не так грозит их городу, как тогда навалился на Столицу. Ведь помимо запасов бургомистра и торговцев у них есть река, которая щедро могла кормить довольно многих людей. А к этому, сколько хозяйств было и у самих жителей. Гуси и куры так точно чуть ли не в каждом дворе. Голода можно было не сильно опасаться.

– Ступай, сын мой, передай своей матери, что она очень рассудительная женщина. – Отец Марк уже собирался отпустить обрадованного мальчика, но в последний миг спросил: – А не скажешь ли, соседи ваши все ли здоровы? Никто не захворал. Никого ли не рвет? Может, кто простыл и его лихорадит?

Мальчик соврал. Слишком взрослый мальчик, с упреком подумал отец Марк. Он видел, как в глубине глаз мальчишки отразилась правда, тогда, как уста его открыто врали:

– Спасибо, святой отец, и у нас и в доме все здоровы, и соседи наши… тоже. Милостью божьей все хорошо себя чувствуем.

– Ну и хорошо… иди с миром мальчик… Тебя же Генрих зовут? Да? Твой отец столяр хороший… это же он для церкви скамьи делал. Помню его. Хорошо, ступай с миром.

Когда мальчик скрылся в конце пустынной залитой солнцем улицы, отец Марк потребовал, чтобы стражники не расслаблялись, и повел их по памяти к дому этого мальчика. Перед тяжелыми дверьми дома столяра он остановился и сказал страже:

– Сейчас я войду один, а вы останетесь на входе. Слушайте внимательно. Услышите мой зов, немедленно поднимайтесь…

Поглядев в уже окончательно проснувшиеся лица стражников, отец Марк уверенно постучал в дверь. Ему не пришлось много ждать. Дверь раскрыла женщина – по всей видимости, мать мальчишки, ждавшая его возвращения. Но, увидев на пороге стражу и пастора, она мгновенно переменилась в лице. Но не испуг отразился у нее, а просто недоумение. Чего это пастора принесло, да еще в такую рань?

– Утра доброго тебе, дочь моя. – Сказал отец Марки и открыто улыбнулся. Он надеялся, что его улыбка заставит женщину оставить тревогу и спокойно с ним поговорить. – Можно я войду? Встретил сына вашего. Узнал, что послали вы его за хлебом, чтобы сухарей наделать да отложить на черный день. Мудрость житейская не из книг познается …

Питер проснулся с чувством что, наконец-то, выспался за три почти бессонные ночи. И хоть было еще довольно рано, он потянулся и, вскочив, открыл ставни своего окна. Солнце! Ярчайшее солнце наполнило комнату и словно согрело душу мальчика. На мгновение вернуло ему улыбку, наполнило светом глаза. Правда, именно на мгновение. Вместе с уходящими сновидениями разум мальчика наполнялся горестными мыслями о прошлой ночи, когда двое замотанных в тряпки похоронщика увезли хоронить его отца. Мальчик еще не знал, что всех умерших от черной смерти сваливали в одну общую могилу у стены и заваливали, не ставя даже надгробий и лишь отмечая смерть в приходской книге. Он всерьез хотел посетить могилу отца, чтобы хоть там спросить уже его, что же им делать с мамой дальше.

Но судьба крепко взялась за мальчугана. Когда он, осторожно ступая, вышел из комнаты и тихо проник в комнату мамы, он увидел ее распростертой на кровати, на которой они спали раньше с отцом. Она спала и мальчик уже хотел было выйти, когда вдруг, буквально мельком заметил подмышкой у мамы странное вздувшееся нечто. Оно словно налитая слива готово было прорваться наружу. Крик замер в горле у мальчика, когда он понял что это такое. Ужас помутил его разум и он осел на пол не понимая, что происходит с этим чертовым миром.

Неизвестно отчего проснулась мама и, тяжело подняв голову, поглядела на сына и сказала:

– Сынок. Мне не хорошо что-то… то жарко, то холодно. И пить хочу постоянно…

Видя бледность своего Питера, мама все-таки заставила себя сесть и вдруг сказала жестко:

– Пит. Ты взрослый уже… Ты все понимаешь. И я не боюсь почти за тебя. Ты выживешь. Я это точно знаю. Я и папа заплатили за тебя эту цену… мы платим чтобы выжил ты… Так всегда бывает. Это не нами придумано… нет Пит… слушай. Мне тяжело говорить. Я заразилась от папы этим. Я точно знаю что умираю. Но ты должен жить. Слышишь меня, мой мальчик?

Питер слышал, но словно сдавленное удушьем горло не давало ему ответить. И он только кивал, разбрасывая текущие по щекам слезы.

– Сынок не подходи ко мне… И вообще, уходи из дома. Уходи из города. Возьми свои воскресные вещи. Сходи на реку. Умойся и оденься. И уходи из города. Я помню, как ты мне рассказывал про ваши лазейки через стены. Вот и уходи через нее. Уходи куда глаза глядят. Но смотри никому на глаза не попадись. Сейчас очень страшно там. Сейчас любой убьет тебя на дороге, если у тебя нет бумаг нужных. Так что уходи в леса. И лесами уходи дальше. Куда угодно только отсюда подальше. И ни к кому не подходи близко. Ты никогда не узнаешь, кто тебя заразит… а умереть в это время так просто.

Питер уже стоял на ногах со скованным слезами горлом и все порывался к маме… обнять ее прижаться к ней. Видя, что происходит с сыном, мама повысила голос как всегда, когда он не слушался ее:

– Питер! Делай, что я тебе говорю! Возьми вещи в сундуке свои. Возьми и уходи прочь из дома! Что бы я тебя больше не видела!

Рыдания прорвали горло мальчика, но он так и не смог сдвинуться с места.

– Уходи малыш… уходи… или ты тоже заболеешь. – Заговорила мама и расплакалась глядя на своего сына. Ей так хотелось хоть последний раз провести рукой по этим волосам. Но она уже хорошо знала, как одно нежное касание уведет в могилу за ней и ее единственное дитя.

Отступая спиной вперед, мальчик вышел из комнаты и дверь за ним затворилась. Он взял в «воскресном» сундучке свои вещи. Он достал свою «счастливую» монетку, которую ему на рождество подарил сам барон и вдруг замер слушая, как мама снова укладывается на кровать. Рыдания прорвались с новой силой и он, жмуря глаза, бросился прочь из дома, держа в охапке свои вещи.