Василий Караваев - Устрица раскрылась

— Здравствуй, пророк Василий. Целый час тебя здесь дожидаюсь, — отвечает мой сосед, надевая на голову панамку фисташкового цвета.

Сосед, живущий справа от меня, такой же душевнобольной человек, что и все сосланные сюда люди. Ходили слухи, что он здесь живёт уже несколько лет и никакие лекарства ему не помогают снова стать частью КР. Своей белой бородой и седыми длинными волосами он действительно напоминает какого-то мультяшного бога или доброго волшебника. Видимо, поэтому всё вокруг, да и он сам называет себя Богом. Просто Богом.

— Идём, Бог, погуляем? Мне нужно зайти в «Сэван Элэван» за продуктами. Потом сходим с тобой на наш любимый пляж, проводим солнышко, поболтаем. А? — улыбаясь, спрашиваю я и обуваю белые тапочки, лежащие возле двери.

Бог в ответ улыбается, с готовностью поднимаясь с лавочки.

— Как жизнь, Бог? Что говорят врачи? Когда тебе позволят покинуть наш крэйзи остров?

— Да я, Василий, в любое время могу отсюда уехать, я ведь Бог. А врачам я просто даю возможность проявлять свою любовь ко мне, заботу. Вот только куда ехать? Зачем? Здесь же просто рай! Это место — лучшее моё творение. Никуда я отсюда не уеду. Когда-нибудь, когда станешь Богом, ты тоже сотворишь миллионы галактик и вселенных. Но, когда тебе всё надоест, останешься просто жить в любимом месте, — по-отечески улыбаясь, мягко поясняет Бог.

Улыбнувшись в ответ, жму руку доброму сумасшедшему, и мы, не торопясь, направляемся в сторону супермаркета.

Пройдя за стеклянные двери магазина, мы окунулись в прохладный и шумный мир потребителей еды. Ради таких вот, сладких моментов, моментов покупки, приготовления и поглощения пищи, люди тратят свои жизни. Что поделать — такова наша природа: мы все любим поесть! Взяв большую тележку с бесшумными силиконовыми колёсиками, направляемся в ряды, где на прилавках дожидаются продукты, прописанные нам докторами.

— А скажи-ка мне, пророк Василий, что ты почувствовал, когда первый раз после десяти лет с КР, отключился от него? — неожиданно спрашивает меня Бог, презрительно разглядывая кусок мяса, что выдал мне «продавец» с красным крестом на белом халате.

— Что я почувствовал? Почувствовал, что моя тоска пропала. Как бы тебе объяснить… Во! Я почувствовал себя богом, — найдя подходящие слова, отвечаю я и протягиваю руку за пакетиком с аппетитными фиолетовыми помидорами.

— Ну, и каково быть Богом? — сделав хитрую физиономию, продолжает мой сосед, надкусывая яблоко, которое я положил в тележку.

Вокруг нас неторопливо, разглядывая витрины, прохаживаются в белых одеждах пациенты нашего острова и обслуживающий персонал. Всем абсолютно наплевать на наш диалог. Диалог «Бога» и «пророка Василия».

— Слушай Бог, я только стал забывать эти ощущения, а ты заставляешь вспоминать меня, за что я сюда попал.

— Прости меня, мой друг, но вряд ли ты когда-нибудь сможешь забыть это. Чувство, что ты — Бог! Коллективный разум затолкает твои воспоминания на задворки памяти, но когда ты действительно станешь богом, это чувство всплывёт, вновь заполнит сознание и вытолкнет КР из тебя к чёртовой матери.

— Слушай дед, я тебя, конечно, люблю как брата, как всех людей земли, но, похоже, ты окончательно спятил. Видимо, не зря тебя сюда упрятали и держат дольше всех. Ты социально опасен! Я прохожу сейчас программу реабилитации и мне совершенно не по душе твои речи. Коллективный разум обеспечивает нас всем и дает нам всё, а ты называешь его чёртовым. Почему, скажи? — я начинаю понемногу раздражаться.

— Прости, Василий, я забыл, что ты ещё не Бог и не стану больше поднимать эту тему. Ты ведь заплатишь за яблоко, которое я сейчас ем? Знаешь, я израсходовал все свои деньги и питаюсь сейчас в больничной столовой, — сделав жалобное лицо, простодушно меняет тему разговора Бог и кладет надкушенное им яблоко обратно в корзину.

— Нет проблем! Я достаточно много сейчас работаю и зарабатываю гораздо больше, чем ты, — успокаиваю Бога. Действительно, мое любимое занятие — выращивание «волшебных» медицинских грибов приносило достаточно средств. Ими лечили больных с осложненными случаями отключения от КР. Так что помимо выделяемых ежемесячно каждому пациенту денег на моём счету всегда оставались свободные суммы. Тем более виртуальные деньги были нужны только на острове, в нашей лечебнице, как мотивация для трудотерапии. Оставшийся мир нормальных людей давно уже не имел понятия «деньги». Каждый занимался тем, чем должен был заниматься. КР всё контролировал.

Загнав на выходе тележку, нагруженную мясом, овощами, фруктами, в специальный приёмник, я прикоснулся большим пальцем к сканеру возле монитора. Программа, распознав отпечаток, моментально вывела на монитор все данные обо мне, и о моих сбережениях. «Караваев Василий. Сорок девять лет. Безлимитный доступ к общественному питанию острова. Количество отработанных для блага общества часов оценивается в 15 единиц. Ваша корзина стоит 10 единиц. Приятного вам аппетита и хорошего вечера. Мы желаем вам скорейшего выздоровления».

— И тебе приятного вечера, — усмехнувшись, сказал я вслух монитору и откатил тележку в сторону.

Пока я перекладывал покупки из корзины, Бог с аппетитом доедал яблоко, начатое им ещё в супермаркете. Выглядел он весьма довольным и мечтательно улыбался каким-то своим мыслям.

— Слушай Бог, а куда ты тратишь все свои деньги, которые тебе выделяет общество? У тебя, как и у всех, полный пансион. В общественной столовой неплохо кормят. А на пятьдесят единиц, что кладутся ежемесячно на твой счёт, ты можешь покупать себе кучу разных вкусняшек.

— У меня есть слабость одна — шоколадные конфетки, — сокрушённо разведя руки, объяснил Бог. — Я спускаю за полмесяца все деньги на них, а потом жду ещё две недели очередного поступления на счёт. Ты вот, ещё молод, можешь работать, и у тебя будет столько денег, сколько понадобится. А я старенький, мне уже не позволяют работать.

— Ладно, старенький, — ухмыляюсь я добродушно, — держи еще яблоко. Во мне снова уже прочно закрепился КР, и я чувствую, что должен делиться со всеми всем, что у меня есть. Бери всё, что хочешь, — мне не жалко. Пойдём, по-быстрому выгрузим дома еду, а то хотелось бы успеть посмотреть на закат солнца — вечереет уже.

Наверное, я тоже сейчас похож на Бога… Седые волосы, белая борода. Вспоминаю славного простодушного старичка с Ко Пангана и улыбаюсь невольно. Как он? Жив ли? Может, он и, правда, был Богом? А если да, то где, интересно, Бог сейчас? Почему не здесь, к примеру? Вновь улыбаюсь. Глядя на свое отражение в зеркале, пытаюсь обеими ладонями растянуть кожу на лице. Морщины уже не расправляются, сколько не тяни их к затылку. Вот, она какая — старость. Кто бы мог предположить, что она закончится в тюрьме.