Джон МакКрэй - Червь

М, Р и я будем ждать тебя там же, где мы встретились вчера, лады? Не стоит наряжаться, если ты меня понимаешь. Мы будем в повседневной одежде.

Если мы назначим встречу на три часа дня, тебе хватит времени добраться туда из библиотеки со всем необходимым? Дай знать.

Сц

Моё сердце застучало быстрее. Она знала где я, и намекнула мне об этом. Зачем? А ещё интереснее — как? Неужели я, сама того не желая, вступила в переписку с продвинутым хакером? Я хорошо умела обращаться с компьютерами, мама позаботилась, чтобы у меня был компьютер раньше, чем я научилась читать и писать, но я не владела темой настолько, чтобы понять, поработал ли тут хакер, и что с этим можно сделать.

Можно было бы интерпретировать случайное упоминание о моем местонахождении как скрытую угрозу, если бы она не противоречила всему остальному в сообщении. К тому же Сплетница говорила о встрече в повседневной одежде. Насколько я поняла, они будут без костюмов. Я не могла понять почему, и в то же время трудно было представить, что она одновременно и угрожает мне, и предлагает встретиться со мной таким образом, что становится очень уязвимой.

Сплетница невольно повысила ставки в моей игре. Моя основная цель состояла в том, чтобы собрать о них информацию, теперь же я получаю шанс увидеть их без масок. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, что заставило меня гадать, какая же меры предосторожности они принимают для своей защиты.

Я просто понятия не имела, во что я впутываюсь.

Пока я размышляла, уставясь в монитор, там появился скринсейвер. На экране прокручивались разноцветные слова «ЦЕНТРАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА БРОКТОН БЕЙ».

Если я пойду, то при самом выгодном раскладе я смогу получить достаточно информации, чтобы сдать их. Я смогу заручиться доверием хороших парней, и завоевать уважение настоящей международной знаменитости. Если я правильно поняла Оружейника, я получу ещё больше очков, если смогу добыть сведения, которые позволят ему — или помогут — поймать злодеев. С другой стороны, при самом худшем раскладе, это могла быть ловушка, или они догадаются о моих целях. В таком случае у меня был шанс сражения, или даже поражения. Есть вероятность, что я погибну, но это почти не волновало меня, хотя вроде как должно было волновать. Думаю, одной из причин моей беззаботности было то, что вероятность гибели стала реальной с того момента, как я надела костюм. Плюс то, что вчера ночью при разговоре с ними я не увидела в них настроя на убийство.

Если подумать о статусе-кво… что будет, если я не приду? Удобный момент, чтобы получить информацию о Сплетнице и её банде будет упущен. Это тоже нормальный вариант, если подумать. В любом случае затея очень рисковая, хотя и награда соответствующая. Но если я откажусь от встречи, мне придётся маяться остаток дня, сожалея, что я уже второй раз подряд пропускаю послеобеденные занятия и вполне могу пропустить ещё больше. Невесёлая перспектива.

— Извините?

Вздрогнув, я оглянулась. Женщина средних лет, в красном пиджаке, стояла позади меня. Как только я встретилась с ней глазами, она спросила:

— Вы закончили? — она указала на монитор, на котором крутилась заставка.

Голова закружилась от облегчения. Глупое предположение, что это была Сплетница, не оправдалось. Улыбнувшись, я сказала ей:

— Дайте мне полминуты.

Тема: Re: Букашка

Увидимся в три.

Я пришла в костюме. Мне было плевать, если они решат, что это грубость или паранойя. Я предпочту правилам вежливости возможность пережить удар ножа.

Сначала я доехала до дома на автобусе. Дома я одела свой костюм прямо под одежду. Большая часть сегментов брони моего костюма отделялась, на месте они удерживались с помощью специальных креплений, которые просовывались через предусмотренные для этого отверстия в ткани костюма. Но так было не со всеми сегментами. Часть брони была вшита в ткань костюма, и представляла из себя узкие жесткие участки, расположенные в центре груди, спины, голеней, на запястьях, бедрах и плечах. Так что когда я одевала сверху съемные фрагменты брони, они вставали на на свои места и не сдвигались. Я посмотрела в зеркало перед уходом. Не думаю, что кто-то заметит что-нибудь необычное, если не будет очень тщательно рассматривать мою одежду, или если я не буду принимать странные позы. Сверху я накинула на костюм свободную одежду — мешковатые джинсы и толстовку, но даже в этой одежде мне казалось, что я буду выделяться.

Во мне многое изменилось, с тех пор, как я прошлой ночью лихорадочно переодевалась в пустом переулке, убирая свою одежду в старый отцовский рюкзак. Тогда я спрятала рюкзак перед тем как идти на разведку, но сегодня я решила взять его с собой. Я направилась к другому концу переулка.

Когда я приблизилась к месту ночной разборки, я отправила десяток насекомых на разведку. Я сосредоточилась на поступающей от них информации.

Насекомые, конечно, воспринимают окружающий мир совсем не так, как мы. Более того, они обрабатывают поступающую информацию в совсем другом темпе. В итоге моя сила отфильтровывает часть информации и передает мне только то, что я могу принять. Визуальная информация поступает в виде монохромных пятен света и тьмы, порой нечетких, порой чрезмерно резких. Звук почти причиняет боль, когда я пытаюсь на нем сосредоточиться, распадается на высокие и низкие звуки, которые почти не отличаются от скрежета ногтей по школьной доске. Умножьте этот поток информации в сотни, тысячи, десятки тысяч раз, и он станет невыносим. Когда я только начинала осваиваться со своей силой, я не в состоянии была всё это выдерживать. Сенсорная перегрузка фактически никогда не причиняла мне боли, даже в самом худшем своем варианте, но чувствовала я себя при этом ужасно. В такие дни мне приходилось почти всё время блокировать эту часть моих способностей.

Мне легче всего оказалось использовать поток тактильных ощущений насекомых. Это не было связано с тем, что их осязание больше соответствует человеческому, чем слух или зрение. Это было больше связано с тем, что я ощущала местонахождение каждого насекомого поблизости по отношению ко мне. Я чувствовала, когда они стояли на месте, двигались или что-то двигало их. Это был самый надежный поток информации от насекомых, который я могла хорошо интерпретировать.

Двенадцать комплектов фасеточных глаз отправленных на разведку насекомых различили три размытых силуэта на вершине чего-то большого, тёмного, подсвеченных заревом белого цвета. Белое зарево я определила как солнце. Я направила мух поближе, к «головам» фигур, и они приземлились на их коже. На них не было масок, это давало основание считать, что Сплетница говорила правду. Они были не в костюмах. В то же время не было никаких гарантий, что эти трое действительно Сплетница, Мрак и Регент, но я почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы подняться по пожарной лестнице на крышу.