Александр Кашанский - Антихрист

Светлана тоже была в комнате. «Наваждение какое-то, — думала она, — вроде и не похороны, а вернисаж какой-то».

Женщины говорили: «Ну кто бы мог подумать, что у него такая дочь». «Да, она очень сильно изменилась», — соглашались другие.

Когда похоронный ритуал уже подходил к концу и стали заколачивать крышку гроба, Наташа увидела подъезжающую черную «Волгу». Из нее вышел Светин отец.

«Опоздал, опять опоздал», — думал директор. Он подошел к гробу и опустил голову. Рабочие, перестав заколачивать гвозди, посмотрели на Наташу. Директор положил руку на крышку гроба и почувствовал странное волнение, подобное тому, какое он чувствовал в юности, когда ждешь чего-то долго, и вот это, ожидаемое, начинает осуществляться. «А что же начинает осуществляться?» — спросил было у себя директор, но тут же прогнал эту странную мысль.

Директор, не поднимая головы и ни на кого не глядя, начал тихо говорить. Надо сказать, говорить директор не любил, и подчиненные знали, что заставить его лишний раз выступить где-нибудь — не добьешься. Для этого нужны были совершенно особенные причины. Установилась такая тишина, что было слышно, как ветер шумит в верхушке сосны, печально и одиноко росшей недалеко от могильной ямы.

— Я пришел проститься со своим другом. — Директор сделал длинную паузу. — Нельзя понять, почему так происходит: лучшие, без которых трудно жить и работать, вот я так, без предупреждения, уходят, а мы остаемся. Я знаю, что так было всегда и всегда так будет, и это значит, что должны появиться новые, лучшие, которые смогут сделать то, что сделал он. Он и такие, как он, сделали наш завод и построили наш город — за четыре года. — Директор взмахнул рукой и повысил голос. — За четыре года мы сделали то, что сделать было нельзя. Нельзя! А я вам говорю, что можно! — Было видно, что директор сильно волновался и не особенно старался это скрывать. — Можно сделать все-все, что угодно. Можно снести наш завод и построить его заново, подняв из руин, и можно сделать новый завод в новой стране, потому что все можно сделать, когда знаешь, чего хочешь, почему и для чего, и знаешь, что этого же хотят твои друзья, коллеги, хочет город, страна, хочет народ. Чего мы хотим сегодня? Нас запутали, заморочили головы, мы потерялись в заботах сегодняшнего дня. Мы с Петровым и такие, как мы, хотели сделать лучший в мире, чистейший уран, сделать его так, как никто, нигде, никогда не делает. У нас были единомышленники, мы любили свою страну и знали, что это надо всем: правительству, партии, в которую верили, нашим друзьям, женам, нашим детям. Сейчас говорят, что мы делали не то, да еще и зря. А я говорю, что мы делали то и не зря, потому что главный результат нашей работы — это были люди, любящие свое дело и свою страну. Мы все были великими творцами. И это было главное. Это было главное! — Голос у директора упал, и он продолжал тихо, почти шепотом: — Мы победим, я вам клянусь, потому что на этой земле, в которой лежат наши товарищи, отдавшие себя делу, нас нельзя победить. Наташа, — обратился директор к Наташе, — я был другом твоего отца и буду помогать тебе, чем смогу.

Директор подошел к ней, обнял и погладил по голове. Наташа заплакала. Гроб опустили в могилу. «Что-то будет, ой, что-то будет», — думал Сергей, бросая в могилу горсть земли.

Похищение Ивана из больницы прошло успешно. Сергей с двумя помощниками, самыми надежными своими ребятами, быстро и слаженно сделали дело, и микроавтобус, тихо заурчав мотором, отъехал, увозя носилки с Иваном от здания хирургического корпуса.

Ивана затащили в его маленькую, обшарпанную квартирку и уложили на матрас. В углу на полу стоял компьютер. Сергей достал из портфеля папки с документацией.

— Ну что, Иван, отдавать?

— Конечно, отдавай. Только вот что, передвиньте меня от стены. — Парни оттащили матрас. — Теперь возьмите компьютер и поставьте его слева от меня. Вот так.

Иван проверил, достает ли он левой рукой до выключателя компьютера, потом включил его и некоторое время, повернув голову набок и нажимая левой рукой нужные клавиши, смотрел что-то на экране.

— Ну, вот и все, — сказал Иван, как бы подводя итог разговору, и закрыл глаза, — завтра начнем.

Ивана сильно тошнило и кружилась голова. Сергей выключил свет и пошел с ребятами на кухню.

— Миша, до конца месяца ты будешь жить здесь, на этой кухне, — обратился Сергей к своему помощнику. — Сейчас я принесу зарегистрированное на меня охотничье ружье и патроны. Если кто будет лезть в дверь — предупреждай: отойдите, буду стрелять. Если будет лезть дальше — стреляй. Ты защищаешь жилище, я тебя нанял, отвечать буду я. Понял?

— Понял, неси ружье, — ответил Миша, как будто в сказанном не было ничего необычного.

— Завтра вместе со мной придут мужики и установят металлическую дверь. Будешь кормить Ивана и ухаживать за ним. Сиди на кухне, и пока он тебя не позовет, к нему не лезь ни с вопросами, ни с предложениями. Ну, вот и все. Спи чутко, прислушивайся.

— Да что там, я все понял, — уверенно кивнув головой, сказал Миша. — В милицию звонить?

— Сначала мне, потом в милицию.

Голова у Ивана кружилась, и в нее лезли разные, отнюдь не радостные мысли. «Я остался жить, а радости нет, зато узнал, что такое настоящий страх, — думал Иван. — Надо работать, надо заставить себя работать, иначе можно сойти с ума от всего этого».

Как только Сергей и Саша ушли, Иван тут же включил лампу и взял первую папку с документацией. Все было напечатано по-английски. Держать папку одной рукой было неудобно, для того, чтобы перелистывать страницы, приходилось класть папку на живот и потом уж листать. Глаз видел хорошо, но голова вырубалась напрочь. «Как же ее заставить соображать?» — думал Иван. Он прищурил глаз так, что текст был виден как бы через горизонтальную трепещущую щель, прикусил губу и начал читать. Тут его сильно затошнило и вырвало прямо на папки с документацией. Прибежал Миша.

— Возьми тряпку, Миша, все вытри и принеси, пожалуйста, таз из ванной и поставь его рядом, — сказал Иван. Тут его опять вырвало, но голова почему-то прояснилась, и он стал читать.

В папках было общее описание работы системы, рекламные проспекты и технологические инструкции. Когда чтение было закончено, Иван вставил в дисковод дискету и начал медленно просматривать тексты программ. Страшно хотелось спать, голова ничего не соображала. «А и не надо сейчас ничего соображать, главное — загрузить ее всей этой информацией как следует». И Иван загружался — это был его стиль работы: сначала, не думая о решении задачи, накачать себя информацией. Прикладные программы, обеспечивающие расчеты, обработку текущей информации в компьютере, выдачу документов и видеограммы, были несложными, самыми что ни на есть обычными программами, а вот та программа, которая управляла передачей информации, объединяя компьютеры как бы в одно целое, — отсутствовала. Был только загрузочный модуль. Иван просмотрел на экране неотображаемые символы и подумал: «Длинная, зараза, постарались в „Юнайтед Системз“».