Александр Розов - Футуриф. Токсичная честность.

— Сильная задумка, — оценила Елена, — и, значит, ты собираешь материал для баллады?

— Да, собираю.

— Ну, блин… Все равно, это как-то некрасиво.

— Нет, это красиво, ведь в начале будет посвящение нашим друзьям: Тиктак и Олафу.

— Ладно, так нормально, — сказала Елена, — главное, чтобы у них все получилось.

— У них получится! — уверенно заявил Сван Хирд, — Ведь Минотавр, это такая скотина, которая живет только в лабиринте дурацких табу, трусливых умолчаний, и стыдливых иносказаний. Как только у людей хватает смелости назвать кошку — кошкой, лабиринт рушится, а у Минотавра отваливаются рога, и он рассыпается, как старое чучело.

— Иначе говоря, — предположила Елена, — твоя баллада призывает быть, как акваноиды?

— Нет! Баллада не призывает, а повествует. Хотя, прямота акваноидов мне по душе.

В массиве главных (или северных, или внутренних) Сейшельских островов, кажется, не найти такого острова на котором не было бы живописных гранитных скал в окружении пальмовых рощ и иных красот природы, и который не освоен агентствами по элитному туризму, либо национальным департаментом природных резерватов. Но все-таки, здесь имеются никакие острова, например островок Молох, в 5 милях, или в четверти пути от столичного острова Махэ до другого крупного острова Праслин. По геологии островок Молох, это поднятое коралловое поле с надводной частью примерно 10 гектаров. Здесь ничего нет, кроме коралловой извести, выжженной экваториальным солнцем. Поэтому, Сейшельские власти недорого продали островок Молох некому фонду «Астросфера». В настоящее время фонд построил тут лишь одно крупное сооружение: купольный ангар высотой примерно как 10-этажный дом, и полусферический по форме. Зачем эта штука нужна, оставалось неизвестно публике. Тайна… А тайны всегда привлекают внимание.

Бакалавр-шкипер Кэтти Бейкер и ее суперкарго Эрл Рассел, устроились в небольших, уютных апартаментах «Кофейной мельницы», на широкой кровати, и наблюдали на мониторе ноутбука за окрестностями невзрачного островка Молох. Оператор web-камеры специально ловил в объектив плавсредства, которые в аномально-большом количестве столпились у этого островка. И не менее дюжины катеров, судя по спецоборудованию, имели прямое отношение к масс-медиа. Это было неспроста…

…Кэтти толкнула плечом своего суперкарго и негромко сказала:

— Чувствуешь: собрать крыс TV эффективнее путем нагнетания секретности, чем путем рассылки приглашений и заброса денежных подарков в черные кассы редакций СМИ.

— Да, — согласился Эрл, — но пока их, все-таки, маловато.

— Это потому, — ответила шкипер, — что сингапурский графеновый шар еще не вырвался в космос. Ждать недолго. Если фокус проскочит, то все горячие репортеры инфо-агентств, представленные в регионе, метнутся на Молох.

— Ты полагаешь, Кэтти, что эти бараны клюнут на фрик о подобии между сингапурским графеновым шаром и простой 20-метровой фигней из Абу-Даби?

— Я просто уверена, Эрл. А ты разве нет?

— Черт… — он ударил кулаком об кулак, — …У меня настроение, как перед экзаменом.

— Это хороший признак! — объявила она, — Если у тебя всплеск сомнений то, значит дело достойного масштаба. Ух, и каша заварится!

— Может, и так, Кэтти, но обидно, что мне не хватает силы воли держать себя в руках.

— Ерунда, Эрл! Я люблю не супермена с бронированными нервами, а того талантливого, тонкого и чувствительного парня, который, несмотря на сомнения и опасения, умеет в нужный момент довериться своему разуму, и сделать шаг вперед.

— Ой… — тихо вздохнул Эрл, — …Вот теперь я действительно растерялся.

— Я вижу, — она улыбнулась, — и мне это нравится. Так необычно.

— Ты непредсказуемая и прекрасная черная кошка-оборотень, — прошептал он.

— Вот такая я, — без тени смущения подтвердила Кэтти, но внезапно на ее левом запястье запиликал гаджет-браслет, стилизованный под наручные часы…

— …Что у тебя там? — быстро спросил Эрл.

— Там… — она глянула на маленький экран, — …сообщение: 80500 метров. Рубеж полста английских миль пройден. В терминах США, Сингапурский Шар находится в космосе.

На 40-футовом швертботе «Сталкер», дрейфующем у островка Молох, Фируз Нургази завершила операторскую (управляемую) видео-съемку (тот самый видео-поток, который ловили через Интернет Эрл Рассел и Кэтти Бейкер). Далее, Фируз зафиксировала web-камеру на консоли, и спустилась с крыши рубки на ходовой мостик. Хэнк Завоеватель отвлекся от чашки, из которой пил чай, одобрительно похлопал в ладоши, и спросил:

— Я уже отмечал твой web-шпионский талант, или еще нет?

— Кажется, нет, — сказала юная оманка, при этом проворно утащила чашку чая и сделала быстрый глоток.

— Так вот, я отмечаю. Только, не глотай так быстро сильно-горячие и сильно-холодные напитки. У тебя совсем недавно был ларингит. Пожалей горло.

— Это был не ларингит, — ответила она, сделав еще глоток и поставив чашку на место.

— А что это было? Только не говори, что бисквитный кашель, как у кенгуренка Ру.

— Это была неопасная эндо-вирусная инфекция.

— А подробнее? — попросил Хэнк, почувствовав в ее тоне некую недоговорку.

Фируз Нургази резко вздохнула, собирая силу воли в комок, и объявила:

— Это вирус «Ондатра», высвобожденный при беременности. В смысле, если женщина какой-либо обычной расы залетает от мужчины-акваноида, то…

— …О, черт! — перебил он, — Ты беременна, что ли?

— Да. А ты разве не рад? — чуть обиженным тоном отозвалась она.

— Вот, блин… Слушай, Фируз! Я, конечно, рад! Но, ты этим перечеркиваешь огромный сектор возможностей в жизни! Тебе 17 лет, у тебя все впереди, а став акваноидом, ты…

— …Став акваноидом, — перебила на этот раз она, — я смогу быть рядом с моим любимым мужчиной над водой, и под водой. Я смогу свободно растить нашего ребенка, а когда он подрастет, то показать ему наш океан. Что я перечеркиваю, Хэнк? Объясни, я не вижу!

Не стал Хэнк Завоеватель ничего объяснять, а просто обнял эту слегка рассерженную и невероятно любимую девчонку, и крепко прижал к себе.

— Ну, вот, — пробурчала она, уткнувшись носом в его плечо, — так гораздо лучше.

— Имей в виду, — тихо сказал он, — я буду следить за твоим здоровым образом жизни.