Гарри Гаррисон - К звездам!

— Что тебе здесь надо? — спросил мужчина.

— Ничего, я просто…

— Что тебе надо?

— Я искал место, где можно спрятаться. Я устал. Я никому не хочу зла.

— Как тебя зовут? — прошептал человек. Глаза его были неподвижны.

— Билли…

Зачем он так ответил? Он закусил губу. Зачем он сказал свое настоящее имя?

— У тебя есть что-нибудь поесть, Билли?

Он хотел соврать, но передумал. Он сунул руку за пазуху.

— Вот, у меня есть крекеры. Хотите? Они немного поломались.

Труба упала на палубу и откатилась в сторону — мужчина шагнул к Билли, сложив руки горстями.

— «Отпускай хлеб твой по водам, ибо через много дней опять найдешь его». Знаешь, откуда это? — спросил он.

— Нет… не знаю, — смущенно ответил Билли и высыпал крекеры в протянутые ладони.

— Я так и думал, — недовольно проворчал мужчина, сел, прислонившись к стене, и стал есть, автоматически жуя. — Я полагаю, что ты язычник, желтый язычник. Впрочем, это неважно. Ты такой же, как и все Его создания. Хочешь спать — спи. Места здесь достаточно для двоих.

— Я могу уйти, ведь вы пришли сюда первым.

— Ты боишься меня, не правда ли? — Билли поежился под пристальным немигающим взглядом, и человек кивнул. — Не надо, потому что мы ходим рядом со страхом. Знаешь, что это означает? Тебе понятен смысл этого года, а?

Билли молча сел. Он не знал, что ответить. Мужчина доел последние крошки, вытер руки о грязные штаны и тяжело вздохнул.

— Ты не можешь этого знать. Ложись, спи. И не волнуйся — сюда никто не придет. В нашей коммуне строгие правила относительно собственности. Обычно только посторонние вроде тебя нарушают границы, хотя и другие могут сделать это, если посчитают необходимым. Но сюда они не придут, они знают, что у меня нечего взять. Можешь спать совершенно спокойно.

Несмотря на усталость, Билли казалось немыслимым спать под пристальным взглядом незнакомого человека. Он лег у стены в дальнем углу с открытыми глазами, настороженно ожидая, что будет дальше. Мужчина бурчал что-то себе под нос и чесался. Над ухом Билли послышалось жужжание. Комар. Еще один. Билли ожесточенно хлопнул себя по ноге. Похоже, что здесь ужасно много комаров. Что ему делать? Попытаться уйти?..

С внезапным испугом он понял, что заснул. Солнце стояло низко и светило почти в дверной проем. Он сел и огляделся. Никого. Сильно болел бок.

Послышался лязгающий, металлический звук. Он раздавался где-то снаружи. Билли на цыпочках подошел к проему и выглянул. Мужчина поднимался наверх, а конец трубы, которую он тащил с собой, стучал об обшивку судна, производя звук, который его встревожил. Билли юркнул назад. Мужчина швырнул трубу наверх и влез на палубу.

— Водоразборные пункты сегодня закрыты, — сказал он и показал допотопную погнутую банку из-под краски, которую он принес с собой. — Но я нашел одно местечко, где сохранилась вода после вчерашнего дождя. Будешь?

Билли кивнул, внезапно вспомнив, как у него пересохло в горле, и взял протянутую банку. Она была наполнена чистой водой, сквозь которую была видна отшелушившаяся зеленая краска. Вода оказалась очень вкусной.

— Пей еще, — сказал мужчина. — Я напился, когда набирал воду. Как тебя зовут? — спросил он, забирая банку.

Это ловушка? Человек, должно быть, помнит его имя, и Билли не посмел назвать другое.

— Билли, — ответил он.

— Можешь звать меня Питером. Если хочешь, оставайся.

Он с банкой вошел внутрь и, похоже, забыл о своей трубе.

Билли с подозрением на нее посмотрел, не уверенный в мотивах, которые двигали этим человеком.

— Ты оставил здесь трубу! — крикнул он.

— Принеси сюда, пожалуйста. Нельзя бросать ее где ни попадя. Положи здесь, — сказал он. — По-моему, у меня где-то есть еще один кусок вроде этого. Можешь брать его с собой, когда будешь покидать эти апартаменты. Некоторые наши соседи могут быть весьма опасны.

— Охрана?

— Нет, эти для нас абсолютно не опасны. Их работа — это синекура, и у них не больше желания беспокоить нас, чем у нас — беспокоить их. Пока они нас не видят, нас здесь нет. Так что просто сторонись их. Ты обнаружишь, что они не очень-то хорошо видят. Они могут сшибать свои деньги, не подвергая себя опасности. Благоразумные люди. Все, что стоило украсть, исчезло много лет тому назад. Охрана осталась, потому что никто еще не решил, что делать с этим местом, а проще всего — забыть про него. Они представляют собой символы государства времен упадка культуры, тогда как эта пустыня — намного более значимый символ. Вот почему я здесь. — Он обхватил руками ноги и положил острый подбородок на колени. — Ты знаешь, сколько имеется входов в это место?

Билли покачал головой, не понимая, о чем говорит Питер.

— Тогда я тебе скажу. Их восемь — и только один не заперт, и им пользуются охранники, остальные закрыты и опечатаны семью печатями. Это тебе что-нибудь говорит? Семь печатей. Нет, вижу, что не говорит ничего. Но существуют и другие знаки — некоторые сокрыты, другие отчетливо видны невооруженным глазом. А еще больше появится — и один за другим откроются нам. Некоторые были написаны на века. Наподобие великой блудницы по имени Вавилон, которая никогда не являлась Римом, как многие ошибочно полагали. Ты знаешь, как называется вот тот город?

— Этот? Нью-Йорк?

— Да, это одно имя, но существует и другое, которым его называют и называли, и никто против него не возражает: Вавилон-на-Гудзоне. И ты видишь, что это и есть великая блудница, и Армагеддон произойдет здесь — вот почему я пришел. Когда-то я был священником. Ты не поверишь.

— Почему же? — ответил Билли и зевнул, осматривая стены и выглядывая в дверной проем.

— Священник должен говорить правду, что я и делал, и за это они меня вышвырнули. Они — те, кто искушал антихриста в своих палатах. Коллегия кардиналов посоветовала папе римскому снять запрет на уничтожение жизни ребенка, и он с этим посчитался, тогда как правда Закона Божьего — вокруг нас. Он сказал: «Плодитесь и размножайтесь!», что мы и делали. И Он дал нам разум, чтобы исцелять больных и укреплять слабых, и вот где лежит истина. Наступает тысячелетие, сейчас, прямо на нас, на перенаселенный мир душ, ждущих Его зова. Вот истинное тысячелетие. Ложные пророки сказали, что это был год однотысячный, но сейчас в этом городе больше людей, чем было в то время во всем мире. Сейчас наступает время, мы видим, как оно грядет, мы можем читать его знаки.

Больше мир уже не может удержаться, он развалится на части под тяжестью человеческой массы, но он не развалится до тех пор, пока семь труб не провозгласят новый год, новое столетие. Тогда наступит расплата.