СССР 2061 - СССР-2061. Том 9

— А я вот думаю, нет. Помолчали. Я налил еще кружку чая и говорю:

— Интересно, когда вернутся? Сомневаюсь, что весь год будут там торчать. Загрузятся по полной они, наверное, гораздо быстрее. А УФС вдруг как будто развеселился и говорит:

— Вернутся они гораздо раньше, чем ты думаешь.

Таким тоном самоуверенным. Мы с Петровичем на него уставились, а он зачем-то встал, и сказал:

— Завтра всем все станет известно, но вам я уже сегодня могу рассказать. Меня зовут Серышев Сергей Петрович.

Если что, так зовут капитана экспедиции, переход которой мы только что смотрели.

— Мы вернулись полтора года назад, — продолжил он. — В район пояса Койпера. Сразу выяснилось, что со временем что-то не так, поэтому дали знать кому надо. На высшем уровне решили, что огласке пока предавать все это не надо – до отправления экспедиции. Сами понимаете, был риск того, что мы нынешние просто исчезнем, как тот электрон при изменении его траектории в прошлом. Да и с женой как-то нехорошо получается – муж в двух экземплярах сразу…

У старинных фантастов этот сюжет был очень популярен – петля времени, эффект бабочки. А вот сейчас подумалось, может, УФС нас разыграл. Хотя он столько всего нам рассказал… Ладно, утро вечера мудренее. Завтра все узнаем.

Околоземная станция «Снежинка»

Скоро исполнится 100 лет с того самого исторического Дня, когда Юрий Гагарин впервые поднялся на околоземную орбиту. За это время в космосе побывало множество людей, а еще больше людей все еще только мечтают об этом. Им, тем, кто живут в СССР с мечтой о космосе, будет адресован мой репортаж. Именно для этого я, Михаил Поречкин, корреспондент газеты «Пионерская правда», поднялся на орбиту, преодолев земное притяжение.

Не я, конечно, космический корабль поднял меня, но, тем не менее, чувство гордости распирает мою грудь и растягивает уголки губ в улыбку. Да, ладно, если потом в моем репортаже я обнаружу лишние слова – вытру их и все дела!

Вселенная вокруг меня. Облака звездной пыли укрывают Млечный путь и растворяются в волнах ослепительного солнечного света. Мириады звезд кружат перед глазами, заставляя мое сердце сжиматься от невысказанной радости и невыразимой грусти.

Внезапно мое тело мчится вниз с оглушительной скоростью, сердце подскакивает так высоко, что, кажется, я теряю связь с ним… Радужные всполохи сопровождают это падение даже после того, как я крепко закрываю глаза.

— Уважаемые пассажиры, космический лайнер «Королев» вошел в зону невесомости. Просьба проверить крепления и пристегнуть страховочные сетки. Кнопка вызова помощи расположена на подлокотнике справа. Невесомость! Я много раз пытался представить себе каково это…

— … и через двадцать минут по земному времени вас встретит гостеприимная орбитальная станция «Снежинка» на высоте около полутысячи километров над уровнем моря. Температура атмосферы станции – плюс девятнадцать градусов Цельсия. Температура за бортом – плюс тысяча триста…

Вот бы Тоня увидела меня сейчас! Тоня… Мы учились в одном институте, брали участие в ралли через Северный полюс, поднимались на Эльбрус. Тоня работает на станции «Снежинка» вот уже более полугода, и за это время мы виделись только однажды. Тогда мы немного … не сошлись во взглядах на роль женщины в космосе, и с тех пор наша ежедневная переписка в сети зачастую ограничивается «пкд» – привет, как дела, а в ответ «вх»- все хорошо.

Мы на теневой стороне Земли, и сейчас видно как кометы расчерчивают вселенную азбукой Морзе. А вот и станция! Сверкающая в белоснежном инее прекрасная мечта – она действительно похожа на снежинку. Я видел множество фотографий, но, на самом деле, ее гармоничная симметрия и нежная красота отступают на второй план, когда осознаешь, что каждый из шести ее лучей оказывается вблизи размером с эйфелеву башню. Громадина!

— Уважаемые товарищи пассажиры, до окончания шлюзования просьба со своих мест не вставать и шлемофоны не снимать. В терминале «А» вы можете сменить свои дорожные скафандры на легкие комбинезоны. Запрещено пользоваться скафандрами, а также земной одеждой и обувью в гостевой зоне. Просим соблюдать технику безопасности. Счастливой орбиты!

Мы «паркуемся» у одного из этих лучей и проходим через шлюзы в просторные помещения терминала «А». Всем следует пройти очистку от земных вирусов и бактерий, и я немного нервничаю: вдруг после «очищения» на Земле уже подхватил какой-нибудь вирус. Но когда я почти уже жалею о том, что съел пирожок с картошкой в земном порту, автомат таможни выдает мне «легкий комбинезон» и пропуск в гостиничный номер.

А уже на выходе из терминала, я с волнением нахожу в толпе встречающих милое лицо в веснушках, теряюсь перед чистотой строгих голубых глаз, путаю «добрый день» и «вечер» – в общем, веду себя как обычно в обществе Тони.

— Мишка, мы сейчас в гостиницу, а потом сразу же к бионикам, я одолжу тебе КП. Пообедаем и… экскурсия по станции, идет? Знакомство

— Знакомься, Миша – это Юга. Юга – это Поречкин, корреспондент из Москвы и мой друг.

Станция биоников, куда мы с Тоней добрались лифтом из гостиницы за пару минут, выглядит как обычная земная биолаборатория: небольшой кабинет с белыми стенами и хромированной мебелью, а через прозрачную кристаллическую перегородку видны зеленые ряды растений и вольеры с животными.

— Привет, — Юга протягивает мне руку, а я… я пытаюсь ответить ему тем же, но предполагаемое энергичное рукопожатие (как у настоящих мужчин!) заканчивается еще не начинаясь – моя рука неожиданно устремляется мимо, я пытаюсь удержаться на ногах и делаю скачок в сторону. — Ничего, ничего, не смущайтесь…

Все время забываю, что здесь, на станции, притяжение минимальное – лишь бы не парить под потолком, и резкие движения противопоказаны, если не хотите выглядеть как я сейчас.

— К этому тоже привыкаешь, — Юга смотрит на меня изучающе. Глаза прищурены, густые брови, волевой подбородок – в общем, ничего особенного, если бы не изрядная доля самоуверенности во взгляде. У меня возникает глухое раздражение из-за этого человека, которого моя… Тоня расхваливает прямо у меня же на глазах.

— Знаешь, Миша, это Юга мне КП сделал! Сейчас покажу… — Тоня проскальзывает за дверь кабинета и вот уже ее рыжие локоны мелькают в кустах гигантских бобов и скрываются за дверью одного из вольеров.