СССР 2061 - СССР-2061. Том 7

Раздалось тихое жужжание, затесавшийся среди кнопочек кусок чистого металла обернулся раскрывающейся мембраной, за которой обнаружилась большая красная кнопка. Как в кино. Девушка ужаснулась. Кем же был ее папа? Она хотела кинуться на него, остановить, но, пока решалась, было уже поздно.

Старик последний раз посмотрел в зеркало, перевел взгляд на дочь, опять на зеркало и тихо прошептал.

— Нет, дорогие, я слишком долго ждал… Не забудете вы о перенаселении, — и нажал на кнопку. Пошатнулся.

В этот момент по всему Союзу, да что там Союзу, по всему миру, старики, старухи и даже еще только начавшие увядать люди ощутили, как что-то в их телах изменилось. Те, что могли посмотреть в эти мгновения на свое отражение, так и замерли не в силах отвести от него взгляда. Морщины разглаживались, седые волосы вновь обретали цвет и прочность, распрямлялись согбенные возрастом спины. В этот момент в прошлое ушла последняя человеческая болезнь, привычная, страшная своей неизбежностью – старость. Теперь она никого не заберет из этого мира.

— Как долго я ждал! — смеясь, повторил молодой парень, поворачиваясь к своей смотрящейся ровесницей дочери. — С тех пор, как сам заложил в ботов эту программу…

— Папа! Расскажи сказку, а то я заснуть не могу. Или ты на работе?

Дети всегда звонят не ко времени. Вот и сейчас Светлана попала в обеденный перерыв. Только приготовился, открыл, разогрел…

— А мама где? А, понятно на дежурстве. А может, включишь сказку?

— Не интересно, я хочу чтобы ты-ы-ы-ы рассказал. Ну, если ты занят…

В голосе Светы слышалось такое чистое детское разочарование, что Астахов сломался:

— Ну, хорошо! Какую тебе? Репку? Или про колобка?

Света с одной стороны обрадовалась, но:

— Папа! Ты что? Я уже не маленькая! Мне двенадцать лет… Скоро…

Да, это действительно так. Репку читать поздно. И что читать? Хоббита? Да нет, Хоббита они уже прошли в школе…

— Сем! — Астахов обратился к своему старшему напарнику. — Какую сказку Светланке можно рассказать? Посоветуй, быстрее только, она ждёт.

Напарник задумался, а потом резко дал команду роботу:

— Найти книги с фантастикой!

И уже Астахову:

— Где-то они тут должны быть… Только вот где?

И напарники не сговариваясь обвели взглядом помещение. Да… В таком бардаке найти что-то сразу проблематично. Завалы. Ящики, коробки, сломанные и работоспособные приборы, запчасти, образцы породы, кабели, инструменты, контейнеры и контейнерочки, банки и пакеты, предметы непонятного назначения разнообразнейших форм и состояния. И всё в оранжево-зелёно-серой гамме. Лаборатория сумасшедшего ученого, не иначе. Тем временем робот, будто подражая людям, обследовал помещение верхним визором, с вмонтированным туда

— Пап, ну что?

— Сейчас-сейчас… Ты уже легла?

— Ага. Уже, наверно, час как ворочаюсь, и не могу заснуть.

Робот, проведя сканирование, вроде что-то обнаружил и, ловко расчищая путь среди вещей, отправился вглубь купола. Благо, продвигаться далеко ему не пришлось. С треском вскрыв один из контейнеров, робот своими сильными, но ножными манипуляторами извлёк на свет два предмета в форме прямоугольного параллелепипеда. Положил один обратно, а с другим вернулся к Сему и вручил. Сем критически осмотрел добычу робота, подняся так близко к лицу, что чуть не вытер бородой и передал Астахову:

— Годится!

Астахов полностью доверился напарнику и произнес в трубку:

— Ну, слушай! Сказка называется…

Светин папа раскрыл предмет, который оказался книгой столетней давности, невесть как оказавшейся в их забытом Богом уголке, и продолжил:

— Сказка называется «Дочь ледяного гиганта». Я тебе десять минут почитаю, и всё, хорошо? Ну, слушай. «Легенды гласят, что самый могучий воин Гиборийской эры, тот, кто, по выражению немедийского летописца, «ножищами, обутыми в грубые сандалии, попрал украшенные самоцветами престолы владык земных», появился на свет прямо на поле битвы, и этим определилась его дальнейшая судьба. Дело вполне возможное, ибо жены киммерийские владели оружием не хуже мужчин. Не исключено, что мать Конана, беременная им, устремилась вместе со всеми в бой, чтобы отразить нападение враждебных ванов. Так среди сражений, которые с небольшими передышками вели все киммерийские кланы, протекло все детство Конана. От отца, кузнеца и ювелира, он унаследовал богатырскую стать и принимал участие в битвах с той поры, как смог держать в руке меч…»

«А что,» – думал Сем, слушая распевное чтение Астахова, — «Вполне ничего себе сказка… Я такую и не знаю, кстати сказать. Конан? Что-то знакомое… Кажется, слышал в детстве…»

Робот тоже нашел себе занятие. Литературные достоинства текста, как и развитие сюжета его совсем не интересовали, но сам процесс сопоставления букв из книги (которые он видел из-за спины Астахова) и слов его привлекало.

— … Хеймдал зарычал и прыгнул, его меч описал смертоносную дугу. Когда свистящая сталь ударила по шлему, высекая сотни голубых искр Конан зашатался и перед глазами его поплыли красные круги. Но и в таком состоянии он сумел изо всех сил нанести прямой удар. Клинок пробил пластины панциря, ребра и сердце – рыжий боец пал мертвым к ногам Конана….

«Что-то слишком страшная сказка,» – подумал Мумрик, геномодифициорванный котозаяц, подбирающийся к остывающему обеду Астахова. Мумрик, обладающий мозгом пятилетнего ребенка, с удовольствием бы послушал Репку. Хотя запах из банки лучше любой сказки.

Вот, казалось бы, двадцать первый век. Шестьдесят первый год на дворе. А девочка Света из Москвы, столицы СССР, звонит папе в пояс астероидов, чтоб послушать сказку на ночь. А почему? Потому что знает: папа её любит.

Семен Прохорович Пичугин всю сознательную жизнь занимался ландшафт-менеджментом. Лепил на скорую руку оазисы в пустынях, усаживал берега океанов неровными зубами заградительных скал. Корректировал уровень грунта, чтобы подстегнуть сонные и утихомирить спесивые реки. В общем, творил все, на что хватало фантазии его неугомонного гения и технических возможностей современной инженерии. Макроархитектор с длиннющим стажем, он давно уже не выбивал-выпрашивал разрешения проектных институтов. Скорее из вежливости ставил министерство в известность, ваял очередную нетленку и бежал дальше, к следующему шедевру рукотворной природы. Что называется, свободный художник.

А я, Алексей Владимирович Беленький, удостоился чести стать его подмастерьем. Таскал за ним электронные планшеты и архаичные ватманы, варил кофе, заправлял пищевой процессор белковыми плитками. Спрашивается, для этого нужно было шесть лет учиться в планетоустроительной академии?