Джулиана Бэгготт - Пепельное небо

— Кто-то пришел, — шепчет она.

Дедушка просыпается как раз тогда, когда раздается следующий стук в дверь.

— Быстро в шкаф, — командует он. Они репетировали, как она прячется, когда кто-нибудь подходит к двери, и если дед стучит палкой — два удара: брить и стричь, — то ей нужно бежать через лаз. Два удара: брить и стричь — парикмахерская присказка, их с дедушкой условный знак.

Прессия прошмыгивает в шкаф. Она оставляет малюсенькую щель, чтобы видеть все, что происходит.

Дед ковыляет до двери и тревожно смотрит в глазок, который он недавно сам вырезал.

— Кто там? — спрашивает он.

Ему отвечает запыхавшийся женский голос. Хотя слова трудно расслышать, но Прессия замечает, что дедушка немного успокаивается. Дед впускает пожилую женщину и сразу захлопывает за ней дверь.

В щелочку Прессия не видит женщину целиком — только мелькание ржавых шестеренок, вросших в щеку, и блеск металла над глазом. Женщина худа и сильно сутулит плечи. К руке она прижимает красную от крови тряпку.

— Веселье! — кричит она. — Только что объявили! Оно же всего месяц назад было! Еле ноги унесла.

Веселье? Бред какой-то. УСР объявляет Веселье, и в этот день солдатам позволяется собирать команды на двадцать четыре часа, чтобы убивать мирных жителей, оттаскивать их тела на поле противника и подсчитывать очки за убитых. Побеждает команда, набравшая больше очков. Это своего рода естественный отбор. Веселье происходит примерно два раза в год, поэтому слова старухи кажутся бредом — прошлый раз оно было всего месяц назад. Именно тогда дед переделал шкафы и сконструировал ложные панели, а топот и дикое уханье солдат заглушал звук молотка. Никогда не проводилось два Веселья подряд, и никогда это не происходило без предупреждения. Прессия решает, что женщина либо сошла с ума, либо в шоке.

— Вы уверены, что это действительно Веселье? — спрашивает дед. — Я не слышал пения.

— А где, по-вашему, я получила эту рану? Солдаты идут с Бутовых полей на запад. Я побежала сюда, домой уже нет смысла.

Женщина хочет, чтобы дед ее заштопал, но он так давно не занимался этим ремеслом, что ему приходится поискать свои запылившиеся инструменты в глубинах шкафа.

Женщина в сердцах восклицает:

— Клянусь Богом, что за день! Сначала все эти слухи, теперь еще и Веселье!

Она садится за стол и замечает механических насекомых и фотографию, к которой прикасается пальцем. Интересно, спросит ли она о снимке? Прессия жалеет, что не убрала фотографию со стола, прежде чем спрятаться.

— Слышали новость?

— Я сегодня не был на улице. — Дед садится напротив женщины и осматривает ее рану.

— Не слышали?

Он качает головой и начинает промывать инструменты антисептиком. Комната наполняется запахом спирта.

— Появился Чистый, — взволнованно шепчет старуха. — Мальчик без каких-либо шрамов, отметин и мутаций. Говорят, он почти взрослый, этот парень — высокий, худой, с коротко стриженными волосами.

— Это невозможно, — отвечает дед.

Прессия тоже так думает. Люди любят развести шумиху вокруг Чистых. Уже не в первый раз она слышит подобное, но никогда эти слухи не подтверждались.

— Парня заметили в Сухих землях, — продолжает женщина. — А потом он исчез.

Дед смеется, его смех перерастает в приступ тяжелого кашля, от которого он начинает задыхаться.

— Вы в порядке, с таким-то кашлем? — нервно спрашивает женщина. — У вас мокрота в легких?

— Я в порядке. Это все горловой вентилятор. Он собирает слишком много пыли и должен иногда избавляться от нее.

— Все равно невежливо смеяться, — осуждающе замечает женщина.

Иголка втыкается в ее кожу. Женщина вздрагивает.

— Но сколько раз мы слышали подобное прежде?

— В этот раз все по-другому, — взволнованно возражает она. — Это вам не сплетни пьяных группи. Есть аж три очевидца. Каждый видел его, а затем сообщил. Говорят, что сам парень их не заметил, и они не подходили к нему, потому что почувствовали, что он вроде как святой.

— Это всего лишь слухи.

Дед продолжает штопать рану в полном молчании. Лицо женщины становится непроницаемее. Дед привычным быстрым движением стирает кровь, дезинфицирует рану и забинтовывает.

— Все, готово.

Женщина опускает рукав рубашки поверх повязки. В качестве оплаты он протягивает деду оловянную миску, в которой лежит кусок мяса и половинка ярко-красного фрукта с толстой кожей, как у апельсина.

— Правда, красивый?

— Было приятно иметь с вами дело, — говорит дед.

— Вы можете верить мне или нет. Но слушайте, если кто-то из Чистых выбрался, то сами знаете, что это значит.

— Нет, — отвечает дед. — И что же это значит?

— Если есть выход, значит, есть и вход.

У Прессии бегут мурашки по коже. Женщина прикладывает ладонь к уху.

— Вы слышите? — спрашивает она.

Теперь и Прессия слышит что-то, похожее на отдаленные песнопения Веселья. Что, если женщина вовсе не сумасшедшая? Как же хочется, чтобы слухи о Чистом были правдой! Иногда слухи не врут, хотя обычно они привлекают и дают надежду, а затем жестоко разочаровывают, оказываясь сказками.

— Если есть выход, — повторяет женщина, на этот раз очень медленно и спокойно, — значит, есть и вход.

— Нам все равно никогда не попасть внутрь, — отвечает дед нетерпеливо.

— Чистый, — говорит старуха. — Чистый здесь, среди нас!

В этот момент в переулке слышится грохот грузовиков. Дед и старуха затихают. Снаружи злобно лает собака, затем звучит выстрел — лай затихает. Прессия знает эту собаку. В свое время пса избили так сильно, что он только и знал, что прятаться или нападать. Прессии всегда было жаль эту собаку, и она иногда подкармливала ее, не с руки, конечно, потому что все равно не могла ей полностью доверять.

Прессия задерживает дыхание. Все вокруг затихает, кроме гулкого урчания грузовиков. С утра кое-кого не досчитаются.

Дед стучит тростью — два удара: брить и стричь. Прессия не готова вот так уходить, ей не хочется бросать деда. Он быстро шагает к креслу и берет в руку кирпич. Женщина подходит к окну, держась за забинтованный локоть, и выглядывает.

— УСР, — шепчет она с ужасом.

Дед, тяжело дыша, смотрит на шкаф, где прячется Прессия. Их взгляды встречаются сквозь маленькое отверстие в двери. Он тяжело дышит, его глаза расширяются. Растерянность. Он выглядит растерянно.

Что же будет с дедом без нее? Прессию парализует страх. Может быть, УСР пришло за кем-то другим, с надеждой думает девушка. Может быть, за мальчиком по имени Артуро или за девочками-близнецами, которые живут в доме с навесом. Не то чтобы она хотела, чтобы УСР забрало близняшек или Артуро. Как вообще такое можно желать? От страха Прессия не может даже пошевелиться.