Эллен Датлоу - Лучшее за год 2005: Мистика, магический реализм, фэнтези

В дальнем конце подвала я заметил странную штуку, больше всего похожую на гибрид королевского трона и электрического стула. К нему был привязан молодой человек в одежде из сэконд-хенда. Ремни охватывали все его тело — руки, ноги, даже голову. Глаза молодого человека были открыты, но взгляд его не фокусировался на чем-то конкретном. Я заметил, что зеленое желе вытекало из открытого контейнера размером с термос, стоящего рядом со стулом. На контейнере была бирка с надписью «результат очистки». Все призраки, привидения, нечисть и духи, обитавшие в голове молодого человека, теперь плыли в канализацию. Похоже, мой отец извлек все это в процессе очистки. Должно быть, они потеряли свои свойства, выдохлись вне контейнера, поскольку я не чувствовал никакого призрачного присутствия — ни враждебного, ни дружелюбного, — которое исходило бы от зеленого желе.

Я не знал, был ли молодой человек жив — в любом смысле этого слова. Пожалуй, он мог быть живым. Как бы то ни было, его состояние подсказывало, что моей семье стоило начать подыскивать дом для переезда.

— Что там случилось? — спросила моя сестра с другого конца подвала. Она сидела на лестнице. — Похоже, еще один папочкин проект зашел в тупик.

— Похоже на то, — сказал я, возвращаясь к лестнице.

— Как ты думаешь, у этого парня было много денег?

— Не знаю. Может быть. Он собирал пожертвования для какой-то организации.

— Вот и славно. Мы с мамой вернулись без копейки, хотя вроде бы ни на что особо не тратились.

— Куда вы ездили? — Я присел на ступеньку рядом с ней.

— Ты же знаешь, что мне нельзя об этом говорить.

— Но я не могу не спросить.

Немного помолчав, она прошептала:

— Дэниэл, ты знаешь, что такое гермафродит?

Я старался никак не выдать своей реакции на вопрос сестры, даже несмотря на то, что он вызвал у меня массу воспоминаний и эмоций. Вот что смутило меня в теле детектива: я всегда полагал (во всяком случае, воображал), что разделение половых органов у мужчин и женщин было строгим и однозначным. А у детектива, как я уже говорил, было и то и то… В общем, все было перемешано.

Спасибо тебе, Элиза.

Несмотря на то что мать запрещала ей о чем-либо мне говорить, сестра всегда находила способ рассказать мне — пусть и полунамеками — о том, что они делали.

— Почему ты об этом спрашиваешь? — прошептал я. — Ты что, видела кого-то такого, когда была с мамой?

— Вовсе нет, — ответила она.

— Ты должна сказать мне, Элиза! Мама… Мама говорила обо мне… Говорила обо мне с тем человеком?

— Я не знаю. Я не знаю, правда, — сказала Элиза и пошла вверх по лестнице.

Дойдя до верхней ступеньки, она остановилась и спросила:

— Когда все это закончится, Дэниэл? Между тобой и мамой? Каждый раз, когда я заговариваю о тебе, она просто молчит как рыба. Это же бессмыслица!

— Это силы загрязненной вселенной, — сказал я патетически.

— Что-что? — переспросила сестра.

— Ничто из того, что заставляет человека совершать какие-либо поступки, не имеет смысла, если ты это еще не заметила. Причина всего — в наших головах, как любит говорить папа.

— Что бы это ни означало, тебе лучше помалкивать о том, что я тебе рассказала. Я больше ничего не собираюсь тебе говорить, — закончила она и пошла на второй этаж.

Я последовал за сестрой в гостиную. Отец уже сидел на диване рядом с матерью. Та открывала многочисленные коробки и вытаскивала из сумок разные вещи, видимо, показывая, что именно они с Элизой приобрели за время своей прогулки. Я устроился на стуле напротив них.

— Привет, малыш, — сказала моя мать.

— Привет, мам, — ответил я и обратился к отцу: — Пап, можно я кое-что спрошу?

Он по-прежнему выглядел так, будто был слегка не в себе.

— Папа?..

— Твой отец очень устал, солнышко.

— Знаю, знаю. Я просто хотел кое-что у него спросить. Пап, когда ты говорил с тем парнем, ты что-то сказал про три… Ну, ты назвал их принципами.

— Страны, божества, — сказал отец, словно выныривая из своей депрессии. — То, что мешает ясному постижению мира.

— Ага. Но есть же еще третий принцип. Ты никогда не говорил о нем.

Но отец уже замолчал и смотрел в пол безнадежным взглядом. Мать же почему-то улыбалась. Она-то уж точно слышала обо всем этом не один раз.

— Третий принцип? — переспросила она, выпуская сигаретный дым в мою сторону. — Что ж, третий принцип — это семья, дорогуша.

Морин Макхью является автором четырех романов: «Чжан с Китайской горы» («China Mountain Zhang»), «Полдень — это ночь» («The Half of Day is Night»), «Дитя предназначения» («Mission Child»), «Некрополис» («Nekropolis»). Рассказы писательницы публиковались в таких журналах, как «Asimov's», «Intersections», «Tales of the Unanticipated», «Starlight», «The Magazine of Fantasy & Science Fiction», «Trampoline».

Морин Макхью является лауреатом премий «Хьюго», «Лямбда», премии имени Джеймса Типтри-младшего. Большую часть жизни она провела в Огайо, но жила также и в Нью-Йорке, и даже, в течение целого года, в Китае. Сейчас она проживает вместе со своим мужем и парой собак неподалеку от молочной фермы, и черно-белые голштинские коровы порой заглядывают за ограду ее дома.

«Приношение мертвым» впервые было опубликовано в «SCI FICTION», и мы рады возможности включить эту удивительную историю о посмертном путешествии в нашу антологию.

После смерти Рейчел жила одиноко. У нее был свой, сколоченный из досок домик и двор, полный серых гусей, которых корми не корми, они всегда будут довольны. В открытые двери кухни проникал пурпурный свет восходящего солнца. С тех пор как Рейчел умерла, здесь всегда стояло раннее летнее утро. Поначалу ей было интересно — не есть ли это некое подобие католического представления о загробной жизни. Ни присутствия Бога, ни его отсутствия она не ощущала, а застывшее во времени утро не пробуждало ни волнения, ни любопытства.

Гуси криком дали знать о приходе гостя. Гуси лучше собак, а может, и надежнее. Пришел Спид.

— Рейчел! — позвал он от изгороди.

При жизни Спид был дядей мужа Рейчел. Тогда они почти не общались — он был ей несимпатичен, и она его не одобряла. Но теперь, когда можно было не опасаться греха или дурных знакомств, Рейчел доставляла удовольствие его компания.

— Рейчел, тебе письмо из Китая.

Она вышла на порог и, заслонив ладонью глаза от солнца, переспросила:

— Что-что?

— Тебе письмо из Китая, — повторил Спид, показав большой конверт из плотной красной бумаги, опечатанный восковыми печатями.

Никогда раньше Рейчел не получала писем.