Владислав Победоносцев - Тутти Кванти

Придерживая штурвал одной рукой, старик охлопал боковой карман комбинезона, убеждаясь, что письмо на месте, вытащил его и, расправив на коленях, побежал по строчкам…

Ну вот же… В провинции C6H12O6+6O2… Есть такая, можно считать, соседка, хотя и дальняя… И бойня там есть, все знают, и вальщик Рз работает — кто не видел этого мизантропа с венком на жирной красной шее… Надо же додуматься до такой низости — взамен крови подливать винный суррогат!.. Должно быть, вальщик бесплоден, потомства не имеет, иначе бы не посмел вредить детям… А может, он потому и подличает — как бы мстит за свою беду? Как за уродство, над которым насмехаются злые или беспутные?..

И снова ответов под рукой не находилось… Но внезапно старика осенила такая догадка, что он резким движением застопорил компрессоры, всем существом погружаясь в ее холодную, отрезвляющую суть.

Пластователь, этот мирный труженик, убравший полевые орудия и разогнавшийся до скоростей, позволяющих возомнить себя чуть ли не гоночным воздухоплавом, пролетел по инерции еще с четверть мили, благо пилот забыл включить тормозной контрдвигатель, и плюхнулся брюхом на пластиковое полотно дороги, обдирая мягкий металл и противно визжа — нажать на клавишу с надписью «Ноги» старик, погруженный в раздумье, тоже забыл.

Догадка же его состояла в том, что и пенал, и письмо, и изложенные в нем факты — розыгрыш! Чей-то дурацкий, неизвестно с какой целью предпринятый розыгрыш. И селяне это быстро раскусят и конечно же, засмеют паникера.

Такой поворот собственной мысли совсем расстроил старика, но, противясь поражению, он задался новыми, а по сути все теми же вопросами: «Да разве так разыгрывают? А не найди я пенал? Насмарку вся затея? Трудов-то на нее ухлопано немало — разнюхай детали, опиши, притащи на плантацию… А проку? Посмеяться надо мной, старым простофилей?.. Э-э, да уж не соседушка ли мой Сч учиняет потеху? Первый шутник в округе… Только откуда ему знать про того вальщика? Он от телеэкрана как от пугала — глаза слезятся, так уж на них излучение действует. Да никогда и не сочинит добряк Сч такого поклепа… Вот запустить слушок, что трафальерам снова разрешено беспошлинное курение, а после огорошить сосунов никотина: тройную пошлину станут драть за выращивание табака, — тут Сч мастак…»

Нет, розыгрыш отпадал. Однако привыкший к ясности во всяком деле старик отчаянно силился отыскать какое-то реальное объяснение этой невероятной очевидности: на его коленях лежит кричащий лист эластичной бумаги…

В задраенной кабине, пронизываемой бледно-фиолетовыми лучами могучей 2,3∙104 кВт∙ч, стало душно, но кондиционер включать не хотелось, и старик коснулся другой кнопки: полусфера, баюкающе жужжа, убралась за спину. Упругий поток воздуха приятно окатил лицо, привычные ликующие звуки и запахи долгожданной поры пробуждения полонили пахаря, он, по обыкновению, притворил веки, собираясь чуток понежиться, и вдруг неподвластно себе засмеялся…

Надо же, как просто! Стоит лишь плюнуть на непонятные бумажки и вернуться в природу — все сразу проясняется. Ну, конечно же, какой-то взволнованный доброхот, работающий, скорее всего, тоже на бойне и прознавший о преступлении Рз, спешил передать разоблачения… Кому?

Наверно, какому-нибудь ревнителю веры, кому же еще… А как он попал в нашу провинцию и почему не отдал бумагу своим властям?.. Да потому, допустим, что писал ее не дома, а в гостях у родителей или в океаническом реабилитационном центре — путь оттуда лежит как раз через нашу провинцию. И вот, торопясь с такой важной вестью, он мчится на своем легковом воздухоплаве напрямки, не заботясь о дороге, пересекает еще не засеянную плантацию и из-за какой-то случайности теряет послание…

Может так быть? Отчего бы и нет!.. Ошибки в подробностях не имеют значения. Такое возможно в принципе, и это главное. Значит, он, общинный пахарь Тк, сделает то, чего не смог сделать неизвестный доброхот, — передаст послание религиозным властям. Но сперва, само собой, прочитает его селянам — пусть знают простаки, что творится на фиолетовом свете.

Наконец-то удовлетворенный собой, старик снова негромко засмеялся и ребячливо, разом, стукнул ладонью по нескольким клавишам…

Зажужжало, загудело, скрежетнуло, и громоздкий трудяга, кормилец общины, воспарил над пластиком и, резво взяв с места, понесся к селению, развивая скорость, позволяющую возомнить себя сверхзвуковым лайнером.

— Просто непостижимо, что мы, физики с учеными степенями, интеллектуалы в несчетном колене, уже полчаса сидим в лаборатории, вся атмосфера которой со дня сотворения наэлектризована высокой мыслью, и темпераментно разглагольствуем на заданную кем-то весьма непрезентабельную тему…

— Возьму на себя смелость уточнить, коллега Вг, — не просто непрезентабельную, а пошлейшую тему!

— Ах, сколько пышных слов, господа! Высокая мысль… день сотворения… атмосфера лаборатории… Вы еще напомните всем нам, где мы работаем: в государственном концерне практического использования звездной энергии — «ПИЗЭ». И это предмет нашей особой профессиональной гордости, ибо мы — и только мы! — питаем звездной энергией планету. Всю гигантскую планету Трафальерум!.. Но к чему эти напоминания, господа, эти тривиальные сентенции, вдалбливаемые каждому новичку при найме в концерн?.. Зачем вы, коллега Лц, называете тему дебатов пошлейшей? Не лучше ли хладнокровно проанализировать, как то и положено физикам, введенные в наши умы данные?

— Устройство вашего мозга, теоретик Кх, будет в свое время с интересом изучено патологоанатомами: ни в полушариях, ни в подкорке явно нет клеток, воспринимающих нравственные категории… Чего ради мы должны анализировать чьи-то экскременты, оставленные… Кстати, я опоздал к началу полемики и не слышал, как они были обнаружены и в чьем отсеке?

— Мною. В моем. Это вам что-то дает, господин Лц?

— Наводит на определенные размышления. Разумные существа расстаются с экскрементами в специально отведенных для этого местах. Из чего непреложно следует: либо существо, оказавшее вам честь своим посещением, неразумное, либо оно распознало в вашем отсеке то самое место.

— Браво, Лц! Двойное браво, ибо ваша логика не только ситуационна, но и зиждется на накопленном лабораторией нравственном опыте.

— Меня пытается оскорбить спевшийся дуэт. Что ж, я не из забывчивых, господа Лц и Вг… А оскорбляете вы меня с помощью софистики, а не логики. И это искусственное построение «экскременты — туалеты» не обманет, надеюсь, сотрудников лаборатории, и они не позволят потопить в словесных забавах возникшую проблему. Не так ли, патрон?