Джон МакКрэй - Червь

Отвращение и гнев, которые поднимались у меня в груди и в горле вызывали тошноту, мне хотелось проблеваться, врезать по чему-нибудь, прямо тут. Часть эмоций была направлена на саму себя. Я обратилась к Сплетнице:

— Скажи мне, что я не права. Пожалуйста.

Она отвела взгляд, что само по себе было ответом.

— Дошло, Регент? — спросила я его. — Ограбление банка было отвлекающим манёвром для местных кейпов, таким образом, Выверту сошло с рук похищение ребенка. Мы сыграли в нём свою роль. Именно мы помогли этому произойти.

— Мы не виноваты в том, что сделал Выверт, — сказал мне Мрак.

— Но мы точно поспособствовали.

— Мы никак не могли догадаться о его настоящей цели.

— Просто мы расслабились и потеряли бдительность. И из-за этого, сами того не подозревая, мы помогли Выверту отвлечь кейпов. И из-за этого Дину держат в плену уже сколько? Три недели? Почти месяц?

— Почти месяц, — эхом ответила мне Сплетница.

Я глянула на неё, заметила, что она никому не смотрит в глаза, и у меня возникла неприятная мысль.

— Ты знала?

— Я… — она остановилась, вздохнула и на мгновение встретилась со мной взглядом, затем снова опустила глаза. — Я о чем-то таком догадывалась. Но не думала, что всё настолько мерзко. Трудно объяснить.

— Попробуй, — сказала я с напряжением в голосе.

— Она исчезла из школы рядом с Аркадией в тот же день, когда мы грабили банк. Очевидно, Выверт хотел гарантировать, что Стражей не будет рядом, и они не смогут вмешаться. И, скорее всего, именно потому он так заинтересовался моим предложением ограбить банк. Уже позже я обнаружила связь. Я просто не подумала… Ничто в его словах или действиях не указывало на то, что похищение ребенка является истинной целью.

— А какая ещё могла быть цель? — спросил Мрак.

— Вы знаете, что её дядя — кандидат в мэры на будущих летних выборах? Я знала, что Выверт хотел взять её под контроль, я думала, что он мог похитить её, чтобы заставить дядю заплатить выкуп из фонда избирательной компании, или даже заставить его выйти из предвыборной гонки. Я подозревала, что у неё есть причины сотрудничать с ним, например, дома ей было плохо, а он предоставил ей убежище, или подкупил ещё чем-нибудь. В любом случае, ранее его обычные методы работы были именно такими, он не стал бы похищать её надолго, или как-то мучить.

— Но реальность оказалась иной, — сказала я горько.

— Знаю, — парировала Сплетница. — Мне всё это тоже не нравится. Он достаточно долго был рядом и общался со мной, чтобы понять, что в некоторые дела я лезть не буду, и чего-то я могу и не знать. Я даже не думала, что у неё были способности, я не знала, как Выверт о них узнал и как он вообще нашёл её. Это совсем на него не похоже. Безжалостность, жажда власти.

— Если тебя это так сильно беспокоит, шли его на хуй и всё, — с раздражением в голосе вмешалась Сука.

— Ситуация немного сложнее, — сказала я. — Мы не можем просто уйти и оставить всё как есть.

— А ещё кое-кто из нас полагается на Выверта в решении некоторых важных вопросов, — сказал Мрак. — У кое-кого из нас есть люди, которых мы не можем бросить.

Я удивленно посмотрела на него.

— Я не хочу сказать, что твоя сестра не имеет значения, но… ты и правда готов бросить Дину Выверту — и все ради Аиши?

— Если вопрос встанет ребром? Да.

Я уставилась на него.

— Я практичен, Тейлор, — Мрак использовал мое настоящее имя. — Люди страдают по всему миру. Каждый день, каждую секунду мы игнорируем события в мире, концентрируясь на том, что происходит в нашей стране, нашем городе, по соседству с нами, и с людьми, которых мы видим каждый день. Нас по-настоящему заботит только боль и несчастье наших близких, наших друзей и семьи, потому что если бы мы попытались спасти вообще всех, мы бы сошли с ума! Никому не под силу такое, за исключением, может быть, Сына. То же самое относится и к данной ситуации. Приоритет — моя семья и моя команда, именно в таком порядке. Если мне нужно будет сделать выбор — я выберу Аишу и вас, ребята.

— Наш случай не похож на игнорирование голодающих детей в стране третьего мира, или какого-то бездомного на улице, — сказала я ему, — Ты сам видел Дину, смотрел ей в глаза. Ты уже стал участником событий, ты сыграл определенную роль в том, что она попала в такое положение.

— Я и не говорю, что мне это нравится, я уже точно не так уверен, что хочу работать с Вывертом, но я могу сказать, что надо всё обсудить и прийти к общему знаменателю.

Я посмотрела на остальных.

— И вы со всем этим согласны?

Сука раздраженно глянула на меня. Ладно, я и не ожидала, что она будет союзником.

Регент пожал плечами.

— Я уже говорил вам, откуда я родом и как рос. Я видел подобное прежде, только это были способности моего отца, а не наркотики. Я спокойно отношусь к таким вещам.

Я попыталась убедить его.

— Но ведь ты именно из-за этого оставил Сердцееда? Разве ты сейчас, с Вывертом, не оказался в таком же положении?

— Я сбежал от отца потому, что он пытался управлять мной, и заставлял меня быть кем-то и чем-то, чем я не был. В этом не было ничего интересного, никакого веселья. И если Выверт попробует провернуть что-то подобное, я свалю от него. А пока всё ништяк.

И этих людей я считала своими друзьями?! Я обратилась к последней надежде на помощь и поддержку. К Сплетнице.

Она заложила большие пальцы за пояс, и немного ссутулилась, прислонившись к стене. Она отнюдь не выглядела счастливой.

Она слегка тряхнула головой, встретившись со мной глазами.

— Выверт — не дурак, — сказала мне Сплетница, — он понимает, что он только что сделал, и у него были все основания подозревать, что один или два человека в нашей группе могут счесть его методы неприятными. Он это просчитывал. Он испытывает нас, чтобы быть уверенным, что на нас можно положиться, когда придет время более жестких действий.

— Если это — проверка, — сказала я, чувствуя, как что-то оборвалось внутри, — думаю, что я её провалила.

— Не говори так, — сказала Сплетница. — Мрак прав, мы должны обсудить это всей командой.

— Что здесь обсуждать? Оставаться ли с Вывертом?

— Да, — со вздохом ответила она.

— Одно лишь то, что вы считаете, что здесь есть что обсуждать — уже какой-то пиздец, — ответила я. Гнев и ощущение того, что меня предали, сделали мой тон более резким, тяжелым.

Не знаю чего я ожидала, но несколько секунд я просто стояла там. Возможно, я ждала, что они начнут извиняться, как-то оправдываться или признают, что я была права.