Эллен Датлоу - Лучшее за год 2005: Мистика, магический реализм, фэнтези

Какое-то время Джеф не отрывал от собеседника взгляда. Тот казался нормальным во всех отношениях и совершенно безобидным. Если не считать его молодого и при этом старческого лица, а также отсутствия всякой жизни на участке перед домом и этого холодного-холодного воздуха. Джеф видел, как воздух вылетает у него изо рта и повисает тонким облачком, но при этом ему было совсем не холодно. На часах теперь было 11:15. Джеф машинально наклонил голову, чтобы осушить чашечку кофе. Он рассчитывал, что напиток уже остыл и у него будет отличный повод попрощаться.

Кофе обжег ему рот. Он вздрогнул.

— Все еще горячий, — отметил Хоббс. — Мне проводить вас к выходу?

— Спасибо. — Джеф встал. Ему пришлось окинуть помещение взглядом, прежде чем он понял, где дверь. — Но вы все-таки подумайте о том, что я вам говорил, да?

— А вы о том, что говорил я. — Он улыбнулся. — А по поводу Грэма Вэнса особенно не переживайте, правильно?

Джеф замер на месте, и в голове его возник вопрос, но он решил оставить его при себе. Он подошел к окну и легонько постучал костяшками пальцев по стеклу. Обычное тонкое стекло, одинарное, а вовсе не двойное ударопрочное. Вот тогда-то ему захотелось убраться подальше от этого дома, и никогда в жизни не случалось ему еще так сильно чего-то желать, как сейчас.

Полицейская машина была припаркована на достаточном расстоянии.

— Окна ему ни разу не разбивали, даже кирпичами, черт возьми, — сказал сидевший за рулем констебль. До этого он все время молчал. — Никто из нас не хочет подходить к этому дому.

Машина тронулась. Джеф сцепил пальцы, чтобы унять дрожь, и стиснул их так, что они побелели. Все еще болели обожженные губы.

Из редакционной почты. Суббота, 28 апреля Уважаемые господа,

Начиная со вторника моя жизнь превратилась в настоящий кошмар, поскольку в любое время суток по улицам расхаживают эти женщины с детьми, участвующие, как принято говорить, в мирной демонстрации протеста. Пострадал мой автомобиль, а мой сад камней растащили, чтобы громить дома. Я прожил в Харсли-Райз тридцать лет, и мне пришлось упорным трудом зарабатывать средства на улучшение жилищных условий. Муниципалитету должно быть стыдно за то, что они не могут положить этому конец.

С уважением, Порядочный житель

Кабинет главы правительства выходил окнами на площадь, так что Джеф отлично видел толпы протестующих, которые расхаживали возле здания. С одной стороны подтягивалась возглавляемая миссис Эйвери армия рассерженных женщин с малышами; с другой собралась группа поменьше, несущая плакаты с призывами типа «Прислушайтесь к молчаливому большинству!» и «Позвольте нам жить спокойно!».

На плакатах сторонников миссис Эйвери красовались менее обоснованные призывы. Джеф прочел один из лозунгов: «Изгоним их огнем». А на футболке одного из малышей было написано: «Сатона среди нас».

— Судя по орфографии, все наши усилия по повышению уровня образования в Харсли пропали даром, — сказал Ленни Макэндрю и начал жевать шоколадное печенье.

Оба стояли у окна в ожидании. На нейтральной полосе между двумя лагерями сновали телевизионщики и полицейские; они расспрашивали демонстрантов так, как велел им профессиональный долг.

— Может, полиция их разгонит, — сказал Джеф.

— А как же право на мирные демонстрации, — отозвался Ленни. — Ведь они ничего противозаконного не совершили.

Джеф заметил миссис Эйвери, она со всей искренностью давала интервью репортеру с телевидения и эмоционально указывала рукой на здание муниципалитета. Малышка, которую она до этого держала за руку, куда-то незаметно смылась. Гудение голосов, слышное даже сквозь закрытые окна, нарастало и превращалось в гвалт.

Что-то явно рассердило миссис Эйвери. Она прекратила давать интервью и, расталкивая толпу, пробралась к группе, именовавшей себя «Обеспокоенные жители против нарушителей порядка». Она набросилась на мужчину в красном спортивном костюме, и после этого Джеф ее больше не видел: началась толкучка, а потом и драка.

— Этого-то я и боялся, — сказал Ленни. Темно-синими пятнышками в толпе выделялись полицейские, которые выбивались из сил, как плывущие против течения рыбки. — Теперь, Джеф, этим будет заниматься полиция. Мы здесь уже ничего не можем поделать. — Глава правительства закрыл жалюзи. — Пора тебе подумать о выборах.

— В данный момент как-то не тянет.

— И о Грэме Вэнсе.

У Джефа сердце ухнуло в пятки.

— В каком смысле мы должны о нем подумать?

— Либо ты, либо я должен передать дело в полицию, у нас на это есть достаточные полномочия. Мне понятно, отчего ты не хочешь делать это накануне выборов. Надо учесть и то, что, как только мы приступим к этому, придется информировать и социальные службы, потому что встает вопрос о защите детей. И после этого от нас почти ничего уже не будет зависеть.

— Что именно ты хочешь сейчас сказать?

— Возможно, ты решишь отложить это дело на более поздний срок, скажем на конец года.

Джеф задумался. Да, к тому моменту пройдет достаточно времени после этих выборов, но будет еще далеко до следующих, так что с точки зрения политики потери будут сведены к минимуму. Но ведь тогда у Вэнса, если допустить, что он действительно для кого-то представляет опасность, будет время замести следы и продолжить заниматься своими делишками.

Ленни, должно быть, воспринял молчание Джефа как определенную рекомендацию.

— Или мы с этим разберемся на внутреннем уровне. Не поднимая шума.

— То есть, хочешь сказать, ничего не предпринимать.

— Не то чтоб совсем ничего…

— Ты сейчас говоришь почти как тот тип, с которым я разговаривал вчера, — сказал Джеф, чувствуя, что вот-вот сделает какое-нибудь колкое замечание. — Наверно, в каждом из нас и правда имеется частичка Хоббса.

Джеф вернулся в свой кабинет и прослушал сообщения, среди которых было пять обращений домовладельцев из Харсли-Райз, грозивших подать в суд из-за того, что беспорядки привели к падению цен на их недвижимость, а также десять просьб от арендаторов муниципального жилья переселить их в другой район, поскольку они опасаются погромов.

Джефа беспокоило то, что они обратились именно к нему, а не в жилищную службу. А это говорит о том, что они видят в нем и причину кризисной ситуации, и ключ к ее разрешению, так что можно сделать неутешительные выводы по поводу предстоящего в четверг голосования. Город катится ко всем чертям. Он был уверен, что сделать с этим уже ничего не удастся.

Тремя этажами ниже выли полицейские сирены. Одному богу известно, какие теперь появятся заголовки в газетах. Возможно, ему удастся еще до обеда что-то предпринять, и тогда его имя будет украшать первые страницы вечерних газет. Он решил, что стоит снова, и в последний раз, посетить Хоббса.