Александр Розов - XIRTAM. Забыть Агренду

— Чего-чего?

— Дихотомии. В смысле, есть только два варианта: или ты или спросила, или нет.

— А… — Чиа задумалась на четверть минуты, — Ну, если в этом смысле, то нет. Но если в смысле эмпатии, то я поставила себя на их место… Точнее, на место Равали, и, как бы, задала себе этот вопрос. Дальше, я сама себе ответила: если бы у меня получался такой красивый групповой секс, то я бы, конечно, не возражала. Понимаешь, Сэти, я считаю настоящий секс искусством, как танец, как артистическую гимнастику. А искусство не существует без зрителя. Хотя, конечно, оно существует, но наполовину, как туман. Ты понимаешь? Туман, он такой, вроде бы существует, но полупрозрачно, призрачно…

— Туман, это серьезная штука, — возразил Кусто.

— Серьезная? — удивилась она, и чуть скорректировала ракурс TV-камеры, потому что активно занимающаяся артистической гимнастикой группа (Равали, Мюллер и Ервок) сместилась в сторону, поменяв позу, — …Ты сказал: «Туман, это серьезная штука»?

Кусто покрутил самокрутку между пальцев и утвердительно кивнул.

— Да. Я летал в тумане на сверхмалых высотах. Это очень серьезно. Правда, я летал над океаном, а это проще чем над пересеченной сушей при такой же видимости.

— Да, наверное, страшно… А над каким океаном это было?

— Антарктическая Атлантика. Там часто туман. В этом есть минусы, но есть и плюсы.

— Что-то я не чувствую плюсов, — сказала девушка.

— Они есть, — ответил он, — Так, например, сильный туман дает возможность незаметно подобраться к цели, ведь он затрудняет и визуальное обнаружение, и работу радаров.

— Подобраться к цели? Ты там с кем-то воевал?

— Да. Можно сказать, и так. Но это уже не важно. Просто, я привел пример про туман.

— Сэти, а там, в Антарктике, красиво?

— Как когда. Я бы сказал: там необычно. Как будто, ты на другой планете. У меня из-за имени склонность к инопланетным местам. По крайней мере, так считает моя мама.

— Из-за имени?

— Да. Моя мама еще с колледжа участвует в любительской программе «Search for Extra-Terrestrial Intelligence» — SETI, и назвала меня по имени свого хобби.

— Ну, ясно, — Чиа кивнула, — В твоем имени, как бы, карма. Ты веришь в карму?

— Не знаю. В чисто-индийском смысле — не верю, а вообще, по жизни, наверное, да.

— А в реинкарнацию веришь? — спросила она.

— А, фиг знает. Может, такое бывает. Вот, Йуки Сноу говорит, что Квен фон Грюн это инкарнация японского летчика Нисидзава Хиройоси. Они воевали на ново-гвинейском оперативном театре, с интервалом три четверти века. И у обоих одинаковые прозвища: «Devil-of-Rabaul». Рабаул это центр острова Новая Британия, рядом с Большим Папуа. Странное совпадение, а? Вообще, Йуки считает, что Квен по характеру ронин.

— Ронин? Самурай без господина?

— Ронин, — сказал он, — переводится как «блуждающая волна».

— Звучит круто, — оценила юная британка, — А Квен действительно такой?

— Не знаю. Мы не так давно работаем вместе. Он резкий, но не отчаянный, его сильная сторона, как мне кажется, это смелость, базирующаяся на расчете с долей интуиции.

Чиа выключила TV-камеру, и констатировала.

— Ребята пошли плескаться. Они обалдеть, как зажигали! Я рада, что сняла это кино.

— Слушай, — сказал Сэти, — ты, все-таки скажи им на счет этой съемки.

— Конечно, я скажу. Честное слово. А что, кстати, сейчас делают Квен и Йуки?

— Когда я шел сюда, они собирались гонять «zippy» на нештатных маневрах.

— Что такое «zippy»? — спросила Чиа.

— Это электрическая авиамодель — простейшее летающее крыло: полутораметровый треугольник, с электрическим пропеллером и парой элевонов для управления.

— Ага. А нештатные маневры, это что?

— Это типа воздушной акробатики, или воздушного слалома.

— Ну, ясно, — она кивнула, — А можно посмотреть?

— Никаких проблем, — Сэти улыбнулся, — это ни капли не секретная модель, ее можно купить за сто баксов в лавке при кемпинге.

…

Ог-Ндэле (северная сепаратная территория ЦАР).

Мотодром в биосферном резервате Баминги.

Чего Беате Мидгем наверняка не следовало делать, так это лезть по узкой тропинке на скалистый склон, где в окружении россыпи крупных камней, под нависшим козырьком нашлось логово с детенышами леопарда. Конечно, Беата не собиралась трогать милых пушистых котят, но самка леопарда, возвращавшаяся с охоты, этого не знала и, следуя инстинкту защиты потомства, бросилась в атаку. Все произошло мгновенно. Изящное пятнистое тело вытянулось в длинном прыжке. Полцентнера живой массы, летящей со скоростью олимпийского спринтера — это сильно. От ее удара, голландка покатилась по камням, а Стэн уже привычным отработанным движением поднимал «Chang-Feng».

— Нет!!! — закричала Беата, прикрывая руками лицо и горло, — Не стреляй!!!

— Греб твою мать! — рявкнул Стэн, и поднял ствол чуть выше…

Боп-боп-боп! Пули прошли в дециметре от желто-пятнистой спины большой кошки, и звонко цокнули по камням. Казалось бы, следовало ждать, что самка леопарда в ужасе удерет, но инстинкт не давал ей бросить котят. Отскочив назад от лежащей женщины, прижав уши, оскалив клыки, она негромко зарычала и начала задом медленно пятиться к логову, прикрывая потомство своим телом. Стэн медленно двинулся к голландке, а его пистолет-пулемет теперь смотрел зверю точно в центр корпуса.

— Не вздумай стрелять!!! — крикнула Беата.

— Заткнись и лежи, пока я не подойду, — ответил Стэн.

— Не подходи, я сама могу выбраться!

— Заткнись, — повторил он, сделал еще шаг вперед и, видя, что большая кошка напрягла задние лапы для прыжка, чуть опустил ствол и снова дал короткую очередь. Осколки камней, как он и рассчитывал, полетели прямо в оскаленную морду. Самка леопарда передумала прыгать и отодвинулась дальше назад, в логово к детенышам.

Еще один шаг вперед — Стэн оказался между Беатой и логовом, и скомандовал.

— Вставай и спокойно иди к машине.

— Только не вздумай выстрелить в нее! — твердо сказала Беата.

— Делай, что я говорю!!! — рявкнул Стэн и, через несколько секунд, услышал за спиной шорох, а потом тихие звуки удаляющихся шагов. На этом этапе он уже успокоился, и искренне удивлялся теперь потрясающей смелости и самообладанию самки леопарда. Большая кошка, будто, почувствовала смену его настроения, и тут же успокоилась. Ее янтарные глаза, которые до этого буравили двуногого прямым агрессивным взглядом, теперь, как бы, потухли, а верхняя губа опустилась, прикрыв клыки. Стэн сейчас мог поклясться, что животное определило: этот человек не опасен, он не выстрелит, и его спокойно можно игнорировать. Желто-пятнистый хвост лениво дернулся из стороны в сторону, а потом кошка развернулась и, улегшись рядом с детенышами, начала нежно вылизывать их шерстку, видимо успокаивая их.