Анатолий Ириновский - Жребий

— Что это? — спросил Нетудыхин, имея в виду дудку.

— Свирель.

— А говорят, Сатана любит на волынке играть.

— Любил, Тимофей Сергеевич. Да инструмент хлопотный и неудобный в самом прямом смысле. Уже давно перешел на свирель. Немного флейту освоил. На шабашах даже саксом балуюсь иногда.

— Ну? — грубо оборвал его Нетудыхин. — Что надо?

— Поговорить хочу.

— Я же сказал, наш разговор окончен. Считаете, что вы правы — жалуйтесь, куда вы там можете жаловаться. А я на этом поставил точку. — Он опять перешел на "Вы". — Все! Некогда мне: я рыбалить приехал.

— Так и рыбальте, — сказал Сатана, — Я в стороночке посижу, тоже наслаждение.

— Ну да, мешать мне!

— Ни-ни! Ни одного дыха лишнего! Наоборот, буду рад вам помочь. И насадку самую лучшую дам.

Тут Нетудыхин задумался.

— Какую насадку? — спросил он.

— Пожалуйста. — сказал Сатана и протянул Нетудыхину небольшую деревянную коробку.

— Что это? — спросил Нетудыхин.

— Детва пчелиная! — с гордостью сказал Сатана. — Клевать будет на эту штуку рыба — бесподобно.

Нетудыхин заколебался. Он понюхал коробку. Хотя она была закрыта, но он все же уловил тонкий душистый запах пчелиного молочка. Тимофею Сергеевичу еще никогда не приходилось ловить рыбу на такую насадку.

— Ладно, — сказал он, — уговорил. Но условие: не мешать!

— Ну, я же сказал! Я же дал слово! — обиженно говорил Сатана.

— Пошли, — сказал Нетудыхин, пропуская Сатану вперед себя на тропу.

Минуты три шли молча. Потом, наблюдая за прихрамывающей походкой этого странного существа и глядя ему в спину, Нетудыхин сказал:

— И чего ты ко мне прицепился?

— Упали вы мне на душу, — Тимофей Сергеевич, сказал Сатана, — Вы ведь талантом своим мутитесь.

— Ну и что?

— Стало быть, вы мой человек.

— Ну и льстец же ты… Тихон Кузьмич!

— Почему же льстец?

— Потому что на дурака во мне рассчитываешь. Есть громадное количество других пишущих людей. Талантливых, очлененных, так сказать, в своем профессиональном союзе. А ты выбрал меня, совершенно неизвестного. Здесь нет логики.

— А почему же они тогда не написали такое стихотворение, как вы? Мне их членство — до одного места, — сказал Сатана и приостановился, оборачиваясь к Нетудыхину.

— Вперед! Вперед! — сказал Нетудыхин. — Зорьку прозеваем.

— Не переживайте, Тимофей Сергеевич, рыбка будет. Обязательно будет!

Вышли из лесу. Внизу лежало озеро. Рваным покрывалом туман стелился над гладью воды.

— Солнышка бы чуть-чуть, — сказал Нетудыхин.

— Ничего, обойдемся и без солнышка, — сказал Сатана.

Стали спускаться вниз. У Нетудыхина на этом озере было одно облюбованное местечко, и он надеялся застать его сегодня свободным.

Уже выйдя к берегу озера, Сатана неожиданно остановился.

— Здесь, здесь надо ловить, Тимофей Сергеевич, — сказал он, указывая на пустынный берег.

— Мы как договорились? — сказал зло Нетудыхин.

— Молчу, — сказал Сатана. — Но зря вы не соглашаетесь. Там яма большая, и рыбка постоянно в ней крутится.

— Откуда там яма?

— Не знаю. Но яма есть, и все.

Нетудыхин обернулся и посмотрел на место, указанное Сатаной. У берега — ни одной камышинки. И не видно даже следов, чтобы кто-нибудь там рыбалил раньше. Нет, лучше сесть на месте проверенном, тем более, что оно оказалось свободным.

Нетудыхин положил на траву удочки, снял рюкзак и начал распаковываться. Первое, что он сделал, это достал кулек с кашей. Деля кулек по частям, он разбросал кашу в места, где собирался удить рыбу. Сатана примостился недалеко от Нетудыхина и молча наблюдал за ним.

Слева и справа от них располагались заросли камыша. Участок, выбранный Нетудыхиным, был собственно прогалиной между этими массивами камыша. Тут же, у самого берега, доживало свою жизнь полузасохшее дерево, породу которого Нетудыхин затруднялся определить.

Разбросав кашу, Тимофей Сергеевич принялся собирать удочки. Делал он это неторопливо, кладя их на рогачики, поставленные в воде кем-то, удившим здесь рыбу раньше Нетудыхина. Две удочки он зарядил червями, на третью подцепил пчелиную маляву. Посмотрим, что из этого выйдет. И забросил ее ближе к камышу.

Затем он вытащил из рюкзака квадратный кусок поролона, обшитый клеенкой (изделие Захаровны), и, бросив на берег, сел на него.

— Ну, слушаю, — сказал он, глянув в сторону Сатаны. — Что за разговор? Если все о том же, то и не стоит его начинать. — Я же сказал: сделка не состоится. И потом, если честно сказать, я ведь до сих пор по-настоящему не верю в то, что вы реально существуете.

— То есть как?

— А так: не верю, и точка. Вот я — есть. Сижу — рыбу ловлю. И рыба знает, что я есть и боится пойматься мне на крючок. Мы связаны друг с другом. Есть какая-то причинность. И у рыбы против меня имеются свои приемы. А вы кто такой? Пшик какой-то фольклорный. Только таким придуркам, как я, вы и можете вообразиться. Но на самом-то деле вас нет.

— Ну, голубчик Тимофей Сергеевич, это уже совсем нахальство с вашей стороны! Мы же этот этап неверия уже прошли.

— Прошли-то прошли, а я все ж как подумаю — и не верю, что вы есть. Я — есть, — самодовольно сказал Нетудыхин — Возможно, Бог есть. Даже наверное. Есть другие люди. И все мы существуем. А вас — нет. Вас просто нет. Расскажи я тому мужику, — Нетудыхин указал на противоположный берег, — что вон пришел и умащивается, расскажи я ему, что я сижу здесь и разговариваю с Сатаной, он поверит? Нет, не поверит. Потому вас и нет.

— А кто же это сейчас сидит рядом с вами? — Сатана постучал своей костлявой рукой себе в грудь. — Вы что, Тимофей Сергеевич?

— Фантом мой сидит. Вымысел моего раздвоенного сознания. Всего лишь. И никто в нашу тяжбу не поверит.

— А разговариваете вы с кем?

— С собой, дражайший Тихон Кузьмич, с собой.

— Абсурд какой-то!

— А-а, наконец-то. Вот так и вы мне представляетесь абсурдом.

— Есть я, есть! — сказал со злобою Сатана. — Я вам сейчас это докажу.

— Как? — спросил Нетудыхин.

— Подсекайте и тащите настоящего зеркального карпа.

— Э, знаем мы уже эти фокусы, — сказал разочарованно Нетудыхин.

Но вдруг крупно клюнуло, поплавок одной из удочек погрузился под воду, и леску сильно повело в сторону.

— Тяните, тяните! — взволновано и радостно потирая руки, закричал Сатана.

— Не лезь, отродье! — заорал Нетудыхин.

Он стал медленно подводить рыбину к берегу. И точно: поймался крупный карп, притом на пчелиную детву. Странно: карп — рыба донная, и вообще ни на каких козявок не клюет.