Евгения Прокопович - Вершина мира. Книга вторая.
— Да здесь он слонялся, в ангаре, все на часы поглядывал, нервничал, что ты не возвращаешься, а потом, видно, ушел куда-то…
— Калитка… она была закрыта? — осевшим до хрипоты голосом выкрикнула я.
— Я отходил на несколько минут, а когда вернулся… — ужас понимания промелькнул в его глазах, Патрик замолчал, а мне продолжения и не требовалось.
Круто развернувшись и не обращая ни на кого внимания, направилась к калитке в воротах. Зак, маленький, глупый, смелый Зак. Я совершенно забыла о времени, а ты все помнил и пошел меня искать. Боже, сделай так, чтобы он не далеко ушел! Боже, я никогда у тебя ничего не просила. Я всегда справлялась сама. Но, черт тебя дери, помоги мне!
Ветер заметно ослаб и не так яростно пытался свалить с ног, но в этом ничего хорошего нет! Это означает, что прошел только первый, и далеко не самый страшный, этап шторма, и теперь коварная стихия, словно отдыхала перед следующим еще более яростным напором. Вот когда узнаем почем фунт лиха! Такие минуты затишья могут длиться от пяти минут до получаса, сколько у меня времени, я боялась даже подумать. Ну, Аня, или жить, или погибать, но только вместе. Замерзать не страшно, уснешь и все.
По бедра утопая в снегу, добралась до растянутого троса, хорошо видя глубокие следы оставленные Заком, их еще не успел занести снег. Но здесь пространство огороженное, а дальше открытое, так что полагаться на подобную удачу дело зряшное. Я сняла с пояса прибор для поиска по тепловому излучению. Отыскав в снегу трос, пошла вдоль него, скользя перчаткой по обледенелому проводнику. Еще пара шагов и следы теряются. Я сделала эти пару шагов, оглянувшись назад и поняв, что отдалилась от базы уже метров на тридцать. Споткнулась, повиснув на ослабевшем тросе, попыталась подняться, цепляясь за него, с паникой обнаружила в руках оборванный конец.
— Зак! — заорала я, срывая маску, стараясь обнаружить хоть какие-то признаки жизни на нетронутом зеленом поле.
— Зак, отзовись!
Молчание. Чувствуя, как глаза обожгли злые слезы я прошла еще чуть вперед, обшаривая взглядом спокойную долину на которую падал равнодушный снег. Да где же этот гадкий мальчишка?! Я убью его! Я притащу его в укрытие и нарежу из его спины коллекцию ремней! Боже, помоги мне найти его! Я отправлю его к Низе! Я пристегну его наручниками к батарее и забуду куда положила ключи! Я упеку его в приют! Боже, помоги! Хоть живого, хоть мертвого, мне уже все равно, лишь бы найти. Еще пару шагов. Отведенное время убегает со скоростью межпланетного корабля.
— Зак! — голос, натыкаясь на падающие снежинки, комкается и не улетает так далеко, как хотелось бы.
На последний призыв отозвался противным писком прибор, зажатый в руке. Я посмотрела на окошечко определителя, показывающего, сколько осталось до объекта излучающего тепло, совсем рядом. Два шага левее. Теперь прямо. Как же далеко он успел отойти! Полшага вправо и прибор взвизгнув, замолчал, мигая бледно желтым пятном, отдаленно напоминающим человеческое тело. Цвет нормального человека — красный! Сунув прибор за пояс, принялась руками разрывать снег, обшаривая все на метр вокруг. Я углубилась сантиметров на двадцать не меньше, прежде чем обнаружила сжатую в кулак ладонь.
На то, чтобы выкопать мальчишку ушло не больше двух минут, руки работали как заведенные, хотя несколько минут назад казалось, что и пальцем пошевелить не смогу. Очистив от снега лицо Зака, прижалась губами к его ледяной щеке. Веки парня дрогнули, но не открылись. Его надо согреть, во что бы то ни стало!
Я сорвала с рук перчатки и принялась расстегивать верхний комбинезон, не видя никакого другого способа отогреть Зака. Мгновенно замерзшие, почти до обморожения, пальцы отказывались повиноваться, но я продолжала рать ремни и застежки. Освободившись от одежды, принялась заталкивать в нее Зака, как ребенок заталкивает большую куклу, в слишком маленькое платье. Из глаз непрерывным потоком текли слезы, повисая ледышками на ресницах. Кое-как упаковав парня, включила терморегулятор на полную мощность и принялась колотить мальчишку по щекам, заставляя его вынырнуть из одуряющего смертельного сна.
— Проснись же ты, — с отчаянием кричала я, — ты же большой и сильный, я тебя не дотащу! Зак, мне нужна твоя помощь, ты меня слышишь!? Нам нужно убираться отсюда, температура падает!
Когда щеки Зака приняли пунцовый оттенок, веки его дрогнули и на меня уставились почти осмысленные голубые глаза.
— Аня…
— Зак, поднимайся, нам нужно идти.
— Не могу, — глупо улыбнулся он, — ноги совсем замерзли.
— Вставай, черт бы тебя побрал! — заорала я, потянув его на себя.
Пинками и угрозами я заставила его подняться, и потащила к убежищу. Ветер снова начал крепчать, а снег, казалось, пошел еще сильнее, чем раньше, отгораживая нас плотной стеной от всего остального мира и от живительного тепла. Я плелась под усиливающимися порывами ветра, взвалив на себя Зака, принуждая его передвигать ногами. Нижний комбинезон, несмотря на всю устойчивость к холоду, не спасал от порывов ветра, который беззастенчиво забирался под одежду, грозя обморозить все, до чего мог дотянуться. Скулы свело в закоченевшую маску, а пальцев я уже давно не чувствовала ни на руках, ни на ногах, равно, как и самих конечностей, но все же усилием воли заставляла себя двигаться вперед.
Сильный шквал ветра кулаком ударил в спину и свалил с ослабевших ног. Стоя на коленях по грудь в снегу я заставила себя подняться и продолжить наш нелегкий путь. Шаг и еще. Уже совсем рядом. Шаг. Следующий порыв ветра нагнал нас и оказался сильнее предыдущего. Я упала лицом в снег, придавленная телом Зака. Замерзнет. На последнем рывке выползла из-под него, и сама легла сверху, обняв голову мальчишки согнутыми в локтях руками, стараясь сохранить для него нагретый дыханием воздух. Я умру, это ясно. Но нас уже ищут, так пусть хоть его найдут живым.
'Похоже, мое время истекло, — отрешенно подумала я, не открывая глаз и ничего толком не испытывая, — Никто не придет. Зака жалко, не донесла мальчишку'. Но мне уже было все равно, глупо было скандинавам выдумывать ад холодным. Хотя, в этом есть свой смысл — сначала оно всегда больно. Но замерзать не страшно — уснешь и все…
Темно и холодно. Пальцы закоченели, и согреть нечем, огня не добыть. Дышать трудно. Туман. Я иду, куда — не знаю. Но идти надо. Падаю, острые камни больно ранят уставшие ноги. Поднимаюсь и снова иду. Мне надо идти. Где-то там должен быть свет. А где свет, там и тепло, там жизнь. В голове бьется одна единственная мысль: 'Вперед, только вперед!' Шаг и еще. Надо! Мокрые камни скользят под ногами, где-то внизу журчит вода. Шаг и еще. Где раз, там и два. Шаг. Нога не находит опоры, твердь предательски ускользает. Я падаю. Все вниз и вниз. В груди бьется немой крик, я открываю рот, но звук застревает в горле, комкается и ломается, как весенний лед под теплыми пальцами. Все!..