Алексей Мороз - От легенды до легенды (сборник)

Однако министр не поддался на ее уловку и продолжал допытываться:

— Тогда откуда вы взяли… белый песок? — Эти слова он произнес с заметным усилием. — Вы же говорили, что у вас его больше нет!

— А Главный символ на что? — пожала плечами Альена. — Маркиз Фавар при необходимости неплохо обращается с кувалдой.

— Но вы же рискуете… — Он не договорил.

— Что вы, даже и не собиралась! Я буду очень осторожна.

— Понятно, — с горечью протянул Луи и замолчал.

— Вам нехорошо?

— Нет. Со мной все в порядке. Просто… мне будет не хватать этого. Не песка! А ощущения, что я могу что-то изменить. — Дюваль обхватил голову руками. — Стыдно признаться, но… мне не хватило силы духа. Увлекся, поддался, чуть не погиб. Надеюсь, что у вас лучше получится, — потупился он.

— У меня? — встрепенулась канонисса. — А вы решили меня бросить в этом море интриг? Я же не умею разрабатывать планы! Я обычная женщина. Но оставаться в стороне я не могу! За свою жизнь я совершила немало ошибок — теперь надо исправлять их последствия!

— Только вам? Ха! — горько ухмыльнулся министр. — Еще скажите, что в Новом порядке виновны исключительно вы одна! Не льстите себе! Этих ошибок совершено столько, сколько песчинок в часах.

— Вот именно! И одна я не справлюсь… — Канонисса прикусила губу.

— Ваша светлость… Альена… — встревоженный Дюваль скрипел так забавно. — Конечно, если я смогу быть вам чем-то полезен… Но вы уверены?

— Я точно знаю, что вы мне нужны, — выдохнула канонисса. — Но именно вы, Луи, а не глиняный горшок с песком! Мне нужен не только ваш ум, но и ваш скрипучий голос, ваша ухмылка, ваши дурацкие усы… — Она нервно теребила бахрому каретных подушек, искоса поглядывая на собеседника.

— Что же… — Дюваль нахмурился, но в его глазах загорелся огонек. — Тогда вам от меня не избавиться!

Альена отвернулась, чтобы скрыть довольную улыбку.

— Черт бы их всех побрал! — с чувством произнес командующий Экспедиционным легионом Третьей Республики, глядя в окно на чудовищно грязный и при этом слепящий белизной Алможед. В лучах утреннего солнца оседлавший прибрежные склоны город с его пальмами, минаретами и старой корсарской крепостью напоминал театральную декорацию не из лучших. Генерал проводил взглядом исчезающую за острым мысом лодчонку и заставил себя вернуться к рабочему столу. Над столом красовалась литография с рассевшимся на карте Европы полупетухом-полуящером в басконском берете. Перед монстром в оцепенении застыли забавные коронованные фигурки, но генералу казалось, что ядовитый взгляд символа Легиона прикован к брошенному на потертое сукно синему прямоугольному листку. Правительственной телеграмме.

— Черт знает что! — буркнул два дня спустя командир шеатских кокатрисов[111] полковник ле Мюйер. — Совершенно некстати… Что думаете, Анри?

Анри Пайе де Мариньи, значившийся в списках Легиона как капитан Анри Пайе, выразительно пожал плечами. Думать, а следовательно, говорить было поздно и бессмысленно, оставалось исполнить приказ и перебить зарвавшихся разбойников. Торговцы и искатели древностей, время от времени исчезающие на дорогах, колониальную администрацию волновали не слишком сильно, но на сей раз грабители оставили без жалованья шесть пограничных фортов. Подобная наглость требовала мер не просто срочных и жестких, но и заметных из метрополии.

— Вот и я говорю, — заявил почти ничего не сказавший полковник и опять замолчал. Ловить бандитов надлежало местной жандармерии, обращаясь в случае необходимости за помощью в ближайший гарнизон, но «надлежит» отнюдь не равняется «предстоит». Налетчики убрались за Реку, а там территория, числящаяся «своей» разве что формально. И пространства, в которых с непривычки не только никого не поймаешь, но и сам потеряешься. Кто-то умный — найти бы! — посоветовал губернатору обойтись одними военными, губернатор подумал-подумал и решил, что военная экспедиция и впрямь выглядит солидней, но «в столь непростые времена ослаблять границу с алеманскими территориями недальновидно». И вот вам пожалуйста — приграничные курицы остаются на своих яйцах, а в кастрюлю с супом лезут шеатцы. Черт знает что!..

— Рассчитывай на два-три месяца. — Полковник развернул карту и достойным матерого контрабандиста слогом выразил надежду, что рейд удастся завершить к началу сезона дождей. Анри снова пожал плечами: таскаться по саванне под хлещущими с неба потоками ему не улыбалось, но само́й экспедиции капитан был скорее рад. Ежедневные занятия на плацу, обе местные кофейни и салон супруги податного инспектора, дамы милой, но навязчивой, давно приелись. Пара месяцев за Рекой внесут в жизнь разнообразие и на какое-то время сделают цивилизацию желанной. Если бы не этот чертов газетчик…

— И не вздумай позабыть щелкопера, — ухмыльнулся на прощание полковник. — Знаю я вас.

Своих людей ле Мюйер в самом деле знал.

Физиономия у капитана Пайе была породистой, и Поль Дюфур весело спросил:

— Не лучше ли называть вас де Пайе?

— Нет! — отрезал легионер и попытался обойти журналиста, но «лучшее перо „Бинокля“» имел немалый опыт охоты на людей с последующим принуждением добычи если не к откровенности, то к разговору, из которого можно выжать нужное количество строк. Дюфур прислонил трость к искривленной мимозе и слегка ослабил галстук.

— Держу пари, вам не хочется брать на себя ответственность за столичного неженку.

— Вы выиграли! — бросил Пайе и попался. Это уже был бутон беседы, который предстояло аккуратно развернуть в розу.

— Стрельба, — принялся перечислять Дюфур, — фехтование или «сапожок», бег и конкур. От плаванья по понятным причинам придется отказаться. Затем я готов вернуться к нашему пари.