Гарри Гаррисон - К звездам!

— Может быть… Мы еще только начинаем выяснять, на что способна 1-молекула. Если окажется, что она в десять раз менее эффективна, чем нам кажется, — все равно, это повлечет за собой фундаментальные изменения в медицине! Видишь ли, 1-молекула не только самовоспроизводится, но и при определенных обстоятельствах может быть обучена бороться с различными болезнями, например…

— Достаточно, док, достаточно… Все в меру… Я их привожу — вы их чините… А что это за секретная информация о подготовке очередной экспедиции на Юпитер? Мало было забот с первым полетом?

— Есть ли что-то, о чем бы ты не слышал, Келлер?

— У меня связи, вы ж знаете…

Сэм закрыл чемодан на замок.

— Пока мы — всего лишь маленькая группа, которая пытается убедить ООН в том, что юпитериане отнюдь не кровожадны… Пока, правда, усилия наши почти бесплодны. У людей еще не прошел испуг. Но он пройдет, и мы снова вступим в контакт с юпитерианами — в дружественный, надеюсь. Полетят, разумеется, добровольцы, и все меры предосторожности, исключающие повторение чего-то вроде болезни Ренда, будут своевременно приняты…

Он еще не закончил говорить, когда в дверях за его спиной появилась Нита.

— Почему-то мне кажется, что среди этих добровольцев будешь и ты, — сказала она, стряхивая с пальто мокрые снежинки.

Их поцелуй затянулся так надолго, что Келлер, какое-то время смотревший на них с явным одобрением, решительно притушил сигарету и, пробурчав что-то о долге, который обязывает, исчез.

— И все-таки ты не ответил мне… — наконец сказала она.

Сэм мгновенно посерьезнел.

— Но ты ведь не станешь меня отговаривать, верно?

— Нет, хотя мне очень хотелось бы попытаться, но я понимаю, что это бесполезно. Только, пожалуйста, не так скоро.

— Ну, этот день наступит еще не скоро. Кстати, команда подбирается очень неплохая. Стэн Ясумура, например… Хэбер. Не всю же жизнь ему скакать на костылях… Кливер Бэк! Даже не представляю, как он умудрился пройти Космическую комиссию, но он ведь теперь посещает специальные курсы, только чтобы попасть в эту экспедицию…

— Несчастный! В его-то годы! Все эти бесконечные ускорения и берр-барокамеры! Мне его искренне жаль!

— А мне — нисколько… — произнес Сэм, нежно взял ее под руку, подхватил чемодан и направился к двери. — Гораздо больше мне жаль юпитериан…

В декабре 1959 года президент Соединенных Штатов Дуайт Эйзенхауэр сказал: «У нашего правительства, пока я нахожусь на этом посту, никогда не будет позитивной политической доктрины в программе, имеющей отношение к проблеме контроля за рождаемостью. Это не наше дело». С тех пор это и не было делом американского правительства.

В 1950 году жители Соединенных Штатов, составляя лишь 9 процентов населения земного шара, потребляли 50 процентов всего сырья. Эта доля продолжает увеличиваться, и через пятнадцать лет при теперешней скорости роста Соединенные Штаты будут использовать свыше 83 процента ежегодно добываемых полезных ископаемых. К концу столетия, если наше население будет увеличиваться с такой же скоростью, этой стране будет нужно более 100 процентов естественных ресурсов планеты, чтобы сохранить сегодняшний уровень жизни. Это математически невозможно, не говоря уже о том, что тогда на Земле будут жить около семи миллиардов людей, и, вероятно, им тоже захочется иметь какое-нибудь сырье.

В таком случае на что будет похож этот мир?

Нью-Йорк. Украденный у доверчивых индейцев коварными голландцами, отнятый у законопослушных голландцев воинственными англичанами и затем отбитый у мирных англичан колонистами. Деревья здесь исчезли много десятилетий тому назад, холмы срыты, пруды засыпаны, а чистые родники, будучи не в силах пробиться на поверхность, несут свои прозрачные воды прямо в сточные трубы. Город раскинул свои щупальца далеко за пределы острова, он превратился в мегаполис, четыре из пяти районов которого заняли целиком один остров и добрую половину второго и тянутся вдоль Гудзона в глубь Северной Америки. Пятый, самый старый район, — это Манхэттен: кусок гранита, скала, окруженная водой, паук из камня и стали, сидящий в паутине мостов, туннелей, труб и кабелей. Не имея возможности расшириться, Манхэттен рванулся вверх, поедая собственную плоть и ставя новые дома на месте старых, поднимаясь все выше и выше — и все равно недостаточно высоко, поскольку людям опять не хватало места. Люди создавали семьи, а их дети и дети их детей тоже создавали семьи, пока этот город не стал самым населенным в истории человечества.

В этот жаркий августовский день 1999 года в Нью-Йорке проживало — плюс-минус несколько тысяч — тридцать пять миллионов человек.

Августовское солнце било в открытое окно и обжигало голые ноги Эндрю Раша до тех пор, пока тот не вынырнул из глубин беспокойного сна. Он медленно осознавал окружающую жару, влажность и грязную простыню под собой. Он протер заспанные глаза и уставился в потрескавшийся грязный потолок, проснувшись лишь наполовину и с чувством некоего смущения, как бывает в первые мгновения после пробуждения, когда не знаешь, где находишься. Раш зевнул, и странное чувство улетучилось. Потянувшись за часами, которые он всегда клал на кресло рядом с кроватью, Раш еще раз зевнул и, щурясь, взглянул на стрелки под поцарапанным стеклом. Семь… семь часов утра, а в квадратном окошечке — маленькая цифра 9. Понедельник, 9 августа 1999 года — жарко, как в печке, хотя город еще валяется в постели под этой горячей волной, что печет и душит Нью-Йорк последние десять дней. Энди вытер пот со лба, убрал ноги из-под солнечных лучей и подсунул подушку под голову. Из-за перегородки, разделявшей комнату пополам, раздалось жужжание, время от времени переходившее в пронзительный вой.

— Доброе утро!.. — закричал он и тут же закашлялся.

Не переставая кашлять, он встал и прошел в другой конец комнаты к бачку на стене. Вода текла тонкой коричневой струйкой. Энди сделал глоток и постучал по шкале костяшками пальцев. Стрелка подскочила и опустилась недалеко от отметки «Пусто». Бак нужно было наполнить. Лучше бы сделать это еще до того, как идти отмечаться в четыре часа в участке. День начался.

К неуклюжему шкафу было прикреплено большое, в рост человека, зеркало с трещиной от верха до низа, и Энди уткнулся в него, почесывая колючую скулу. Перед уходом надо бы побриться.