Геннадий Марченко - Перезагрузка или Back in the Ussr (трилогия)

– А представьте, отправились бы мы на гастроли в Соединенные Штаты, – подколол я сидевшего рядом комитетчика.

– Типун вам на язык, Сергей Андреевич, с меня и Венгрии хватило.

– Нет, позвольте, Виктор Валентинович, а как же планы по покорению западного слушателя? Венгрия – это так, разминка, – продолжал я стебать майора.

– До Штатов и прочих западных слушателей еще дожить нужно… Товарищ стюардесса, можно вас? У вас леденцов нет никаких? Да, такие сгодятся, спасибо, а то что-то укачивает меня иногда в самолетах.

Как же я соскучился по своим родным! Закрутил Валюшку в объятиях, затискал визжащего от радости сына, а потом принялся выкладывать из чемодана гостинцы. В последний день пребывания в Будапеште решил все же избавиться от оставшихся форинтов и на пару с Мелик-Пашаевым устроил небольшой чес по магазинам, сумев чудом отбрить рвавшегося с нами Метелкина.

На следующий день с утра помчался наверстывать упущенное на режиссерские курсы, где я брал своего рода академотпуск. Рязанов встретил меня с улыбкой:

– Ну как там в Венгрии, Сергей Андреевич, новых революций затевать не собираются?

– Все нормально, Эльдар Александрович, венгры буянили только на наших концертах.

– А тут мне Месяцев лично звонил, непонятно с какой целью интересовался вашими успехами на ниве учебы.

– А я, кажется, догадываюсь… И что вы сказали, если не секрет?

– Сказал, что ученик вы прилежный, не без доли божьей искры, что со временем из вас может получиться неплохой режиссер.

– А он?

– А что он… Поблагодарил и попрощался. Рассказывайте, Сергей Андреевич, что он задумал?

Пришлось признаваться, что звонок от Председателя Гостелерадио СССР был связан, скорее всего, с моим сценарием и предложением своей кандидатуры на пост режиссера сериала.

– Ого, высоко взлетаете, – прокомментировал Рязанов.

– Да уж, не упасть бы, а то ведь чем выше взлетишь – тем больнее падать. И соломку не подстелишь. Но это, повторюсь, мои предположения, не более того. Мало ли, что там на самом деле было на уме у Месяцева.

На Москву тем временем навалилась эпидемия гриппа. Вроде весна почти в самом разгаре, страна со дня на день отпразднует День космонавтики, в связи с чем меня, кстати, как автора «Марсианина», попросили выступить в Звездном городке, а тут на тебе! Как-то сама собой пришла в голову мысль… А ну как Данька получил от меня по наследству тот самый ген, благодаря которому ни я не болел в этом времени, ни он? Интересно было бы его кровь взять на анализы. Правда, тут же себя осадил: что я, вивисектор что ли какой, ребенку боль доставлять ради подтверждения своей догадки?! Валя-то вон периодически, случается, то раскашляется, то расчихается, на нее, похоже, мой иммунитет не перекинулся, хотя половые контакты случаются регулярно. Со временем посмотрим. Если Даниил ни разу не простудится и ничем другим не заболеет – значит, наследственность сработала.

Поездка в Звездный городок, к слову, принесла мне немало новых знакомств и впечатлений. Само выступление перед космонавтами и сотрудниками городка прошло, как принято было говорить в это время, в дружеской и непринужденной обстановке. Помимо рассказа о том, как писалась книга (вот было бы прикольно рассказать, как я переписывал ее с «ридера») и снимался одноименный фильм, для разнообразия исполнил несколько песен под гитару.

Чтобы потрафить местным, спел не очень известную в будущем вещь из репертуара Потани «Любовь неземная или фантазия в стиле футуристический фолк». Народу понравилось, все смеялись. Решив хулиганить до конца, спел «Таких не берут в космонавты» из репертуара группы «Манго-Манго», благо что текст с легким стебом и без всяких политических выпендрежей. На этот раз публика вновь была в восторге, люди подходили после моего выступления и просили переписать им слова и аккорды. Ну и по заявкам, скажем так, слушателей, спел под гитару «Траву у дома», раз уж в свое время она прозвучала в фильме «Марсианин».

Творческим вечером это было назвать нельзя, потому что выступал я в городке субботним днем. Потому и домой на неизменной «Волге» отправился рано, не было еще трех часов. Проезжая деревеньку под названием Орловка, решил остановиться у старой, ветхой церквушки. На нее я обратил внимание еще по пути в Звездный городок. Дело в том. что в последнее время я неожиданно даже в чем-то для самого себя увлекся фотографированием старых храмов и церквей. Не то что я ощущал себя таким уж набожным человеком, просто завораживала красота этих древних строений, отмеченных печатью времени, переживших войны, царей и революцию. Дома у меня уже накопилась неплохая коллекция цветных и черно-белых снимков, из которых можно было устраивать выставку под названием типа «Православная Русь». Поэтому, выбираясь за город, особенно когда предстояло ехать в неизведанные доселе места, захватывал неизменную «Практику», вот уже не первый год служившую мне верой и правдой.

При ближайшем рассмотрении храм Господень выглядел не таким уж и заброшенным, а высокие, обитые металлом двери, оказались заперты. Оказалось, здесь даже вели службы, о чем поведала встреченная возле церкви старушка.

– Это у нас храм святых первоверховных апостолов Петра и Павла, ему уже лет двести поди. А батюшка наш, протоиерей отец Александр, во-о-н там живет, вместе с матушкой своей и двумя детишками, – показала бабулька на стоявший метрах в ста от церкви домик с изгородью, выкрашенной в голубой цвет.

Во доре дома я заметил какое-то движение. Подумал, можно подойти, попросить отворить церквушку, чтобы сделать несколько снимков внутри, а заодно поспрашивать батюшку, как тут вообще жизнь в глуши протекает, как с верующими дело обстоит, одним словом, вытащить из него информацию для своего общего развития. Сделал несколько снимков храма снаружи, отправился к указанному бабулей двору.

Подойдя поближе, увидел, как раздетый по пояс жилистый бородач, на вид чуть моложе меня, рубит поленья. На апрельском солнышке, видать, в работе припекало, вот и демонстрировал свой поджарый торс. С топором он управлялся ловко, одного удара хватало, чтобы полено расщепилось пополам.

– Бог в помощь, – приветствовал я трудягу. – А вы, наверное, отец Александр?

– И вам не хворать, – по-простецки ответил тот, приостановив процесс колки дров. – Да, он самый, отец Александр. А вас как нарекли? Сергей? Богоугодное имя, все мы помним Сергия Радонежского, святого веры православной. Что вас привело сюда? Радость или беда, а может, грех любопытства?

– Хм, да вот, увлечение у меня такое – фотографию старые церкви.