Мария Перцева - Сказочка

Ей и раньше приходило в голову, что карлик, несмотря на уродливую фигуру, обладает недюжинной силой и обезьяньей ловкостью. Но теперь ей пришлось убедиться в этом воочию. Никогда она еще не представляла, что можно столь искусно владеть своим телом. Бесшумно скользя, шут кружил ее по громадным залам, уверенно поддерживая сильными руками ее хрупкую фигуру. Анфиса уже почти не касалась пола ногами — она летела! Доверчиво прижимаясь к мохнатому телу, принцесса с сожалением думала о романтичных особах двадцатого века, которые испытывали подобное наслаждение только всматриваясь в экраны телевизоров, где под мелодичную музыку кружились стройные пары, оставляя после себя память первой весны…

— Ты не устал? — спросила Анфиса после очередного круга.

Но шут не слышал ее. Блаженно закрыв глаза, он нежно улыбался, вслушиваясь в эхо ритмичного звона бубенчиков на ошейнике. Звон напоминал одинокую мелодию, затерявшуюся когда-то в гулких бесконечных залах и вернувшуюся только сейчас. Вот сквозь эту музыку он и вел осторожно по кругу свою неумелую партнершу.

К концу танца Анфиса напоминала спелый помидор. Ей было жутко стыдно, что она — принцесса, а прежде всего девушка — не умеет танцевать вальс. Все это время они кружили только благодаря тому, что шут попросту нес Анфису на руках. Будь на его месте менее искусный партнер, грациозная принцесса оттоптала бы ему все ноги.

— Ты знаешь, — сказала она карлику, — зря все это. У меня хорошо получается только с тобой. А на балу…

Анфиса запнулась, жалобно посмотрела на шута и умоляюще спросила:

— Ты не придешь на бал, а?

Карлик молча смотрел на сконфуженную принцессу, и глаза его все больше наполнял неясный свет. Может, это были слезы, а может…

— Ты смеешься? — удивилась Анфиса.

Насмешливый взгляд безумного урода красноречиво свидетельствовал, что принцесса ляпнула глупость. Даже если шут осмелится явиться на бал, перепугав там насмерть всех гостей, никто не даст Анфисе танцевать с ним. Это было бы еще бо́льшим скандалом, чем если, допустим, наследная принцесса Ярославна Орибльская въехала бы в тронный зал на украшенной ленточками свинье.

Словно угадав ее мысли, карлик захрюкал и, щелкнув Анфису по носу, исчез в мрачной глубине зала.

Анфиса задумчиво потерла нос и глубокомысленно произнесла:

— Кайф мышонка.

И добавила:

— Да-а, пора чемоданы укладывать.

Больше всего ей было лень тащить собственные шмотки. Можно, конечно, погрузить их в тачку и подобно старьевщику носиться по дорогам, толкая ее перед собой. Но такая перспектива привлекала Анфису еще меньше, чем бродить там же, но вообще без всего. В конце концов она решила унести только то, что налезет на нее. Выбрав свои самые удачные наряды, она стала один за другим натягивать их на себя. На двадцатой минуте разум поборол жадность, и Анфиса, с сожалением отпихнув оставшуюся кипу платьев ногой, набила кошелек орехами, взяла своего нового плюшевого медведя и почапала к выходу.

…Близилось начало бала. Его величество еще раз скептически осмотрел себя в зеркало и, поправив жабо, отправился в зал. Выйдя за дверь, он остолбенел. По коридору, шелестя разноцветными шелками многочисленных платьев, на него надвигалось что-то наподобие капусты, только в человеческий рост. В руках приближающийся овощ нес большого мишку. Именно по этому плюшевому гиганту король узнал в капусте собственную дочь.

— Ваше высочество, — обратился он к груде нарядов. — Вы что-то перепутали: у нас бал, а не маскарад.

— И зря, — просипела Анфиса из-под съехавшего капора. — Спорим на щелбан, что я знаю, кто занял бы там первое место?

— Это и так понятно. Но позвольте узнать, почему вы еще до сих пор не одеты к балу?

— Потому что я на него не иду.

— Это невозможно. Подобный скандал сильно повредит вашей дальнейшей карьере. Вы можете сообщить причину вашего упрямства?

— Могу. Я не умею танцевать.

— Это всё?!!

— Нет. Есть еще некоторое препятствие.

— Какое же, позвольте узнать?

— Мне расхотелось наследовать твое королевство. Я ухожу.

Ну что ж, дружок, вот такие вот пироги с котятами. А она ведь действительно уйдет. Несмотря на то что ты, возможно, об этом и не узнаешь. А жаль.

Ты же не дурак, дружок, и понимаешь, что это были только цветочки.

А ты любишь ягодки? Пойми, это не претензия на оригинальность и не запоздалое кокетство.

Я люблю ее. И мне незачем лгать. Потому что ей все равно. Пусть круто, но цена!..

Мне жаль тебя, дружок, если ты так ничего и не понял. Забудь все и будь счастлив. Если сможешь… А я буду ждать ее. Она обязательно придет.

И возьмет меня с собой.

Никогда в жизни его величество Ярослав Мудрый не забудет этих минут.

Гостям объявили, что бал переносится, а пока уважаемые гости могут располагаться и чувствовать себя как дома. Королю казалось, что подобная отсрочка поможет без особого скандала разрешить проблему. И за этот срок он сумеет убедить принцессу отменить свое внезапное решение. Как жестоко он ошибался!

— …Но почему? Почему ты передумала?! Что-нибудь случилось?

— Да. Но случилось это слишком давно, чтобы хоть что-то исправить.

— Ты уверена, что все так безнадежно? Скажи мне: что изменилось? Может, еще все можно вернуть?

— Нет, нельзя.

— Но почему?!

— Потому что изменилось не что-то, а ты.

— Я? Но я всегда был таким.

— Вот видишь. Ты изменился так давно, что уже не помнишь себя прежнего.

— Если ты про возраст, то учти — здесь время бежит быстрее. Ты еще мало погостила у меня, поэтому не успела убедиться в его быстротечности.

— А ты еще и поглупел.

— Черт побери! Что за идиотский разговор! Скажи сама, в чем я изменился?

— Ты стал осторожным.

— Это плохо?

— Ты не понял. Не мудрым, а осторожным.

— Это преступление?

— Преступление — не видеть между этими понятиями разницы.

— А она есть?

— Есть. Если мудрый может быть осторожным, то осторожный совсем не обязательно мудр.

— Как я понимаю, последнее относится ко мне?

— У тебя быстрый ум.

— Хорошо. Тогда скажи мне, чем же так преступна моя осторожность?

— Тем, что порождена она не мудростью, а страхом.

— И чего же я так смертельно боюсь?

— Ошибиться. Больше всего на свете ты боишься ошибки, ибо мудрые в твоем представлении никогда не ошибаются.