Александр Беляев - Человек, нашедший свое лицо

— Что вам от меня надо?.. — спросила Гедда, едва владея собой.

— Я пришёл за ответом и уже получил его, — ответил Престо, — Вы сказали: «Да».

— Но вы не Престо… Прошу вас, не мучайте меня! Что вам надо?

— Успокойтесь, мисс Люкс. Вам не угрожает опасность. Я не сумасшедший и не бандит. Я знаю, вам трудно поверить в то, что вот этот неизвестный молодой человек, разговаривающий с вами, есть действительно отвергнутый вами Антонио Престо. Но я постараюсь убедить вас в этой невероятной вещи.

И Престо рассказал Гедде всё, что произошло с ним после свидания, показал вырезки из газет о «чудесных превращениях» доктора Цорна, наконец, вынул фотографии, отметившие все этапы эволюции, происшедшей в теле Престо. Эти фотографии были убедительнее всего. И всё же, когда Гедда, оторвав взгляд от фотографий, посмотрела на красивого молодого человека и мысленно представила себе старого Тонио Престо, её разум отказывался верить, что такие превращения возможны.

Она задумалась. Наступило молчание, которое Престо не нарушал. Он ждал ответа Гедды, как приговора. Наконец Люкс подняла голову и сказала:

— Мистер… Престо… — Это начало не понравилось Тонио. Раньше Гедда не называла его так официально, обращаясь к нему по-товарищески: «Тонио». — Допустим, что всё так, как вы говорите. Стена уродства не стоит перед нами. Но…

— Какое же ещё может быть «но»?.. — нетерпеливо спросил Престо.

— Я выслушала всё, выслушайте теперь вы меня. Вспомните наш разговор, когда вы ещё были уродом Тонио. Я говорила вам о том, что положение обязывает. Преклонение толпы много даёт, но и много требует. Я возвеличена волею той толпы, которая посещает кино. И я не должна ссориться с толпой. Я говорила, что толпе было бы приятнее всего, если бы я осталась вечной невестой. И тогда каждый клерк, каждый метельщик улиц, хранящий мой портрет, мысленно представлял бы себя в роли моего «героя». Толпа ещё простит мне, если я выйду замуж за подлинного героя…

— За бога или полубога, — сказали вы тогда.

— Да, за тех, кого превозносит сама толпа.

— Но разве Престо не бог? — гордо спросил Тонио.

— Вы больше не Престо. В этом-то и весь вопрос. Вы были бог-страшилище, но вы были неподражаемы в своём безобразии. Теперь вы красивы, как Нарцисс, но таким вас не знает толпа. Вы превратились в безвестного красивого юношу. А безвестная красота — это хуже, чем прославленное безобразие Престо. Я не хочу, не могу допустить, чтобы про меня сказали, что стареющая Люкс, — а я ведь старше вас на два года, вы это знаете, — что стареющая Люкс купила себе на свои миллионы молодого мужа, бездарного, неизвестного, но смазливого юношу. Да едва ли и вы сами согласитесь быть «мужем знаменитости». Для мужчины с самолюбием это непривлекательная роль. А вы избалованы славой и успехом.

— Кто вам сказал, что я никому не известен? Разве я не Тонио Престо? Престо надел на себя новую маску. Но разве он перестал быть Тонио? Разве мой талант не остался тем же? Раньше я смешил людей, теперь буду потрясать их сердца. Я был комик, паяц, теперь буду трагик. О, как я буду играть! Поверьте мне, зрители будут потрясены до глубины души, когда увидят на экране Престо-трагика. Если я был полубогом, то стану богом…

— «Буду, буду, стану»… Это всё только мечты. Путь до экрана очень тернист, труден, чаще всего непроходим для тех, кто мечтает о славе…

— Зачем вы говорите мне всё это? Разве я не знаю, что стать знаменитостью не легко? Но ведь я… допустим даже, что я никому не известный юноша. Но у меня есть хорошее наследство, оставленное мне Тонио Престо: общепризнанный талант, великолепное знание артистической техники, наконец, связи…

— Но у вас нет главного: невероятно смешного туфлеобразного носа Тонио Престо. И толпа не признает вас.

— Я заставлю её признать. Смотрите же, это последняя отговорка. И если я приду к вам, увенчанный славой и преклонением толпы…

— Тогда мы продолжим этот разговор. Но помните, Престо, я не даю никаких обещаний и ничем себя не связываю.

— Вы влюблены? У вас есть жених? — спросил Престо.

— У меня есть живое сердце и свободная воля. Престо. Идите добывать вашу славу!

Пробраться к мистеру Питчу обновлённому Тонио Престо оказалось ещё труднее, чем к Гедде Люкс. Драгоценнейшее время мистера Питча охраняло несколько слуг, немых и глухих ко всяким доводам, мольбам и убеждениям. Отчаявшись в силе словесного оружия. Престо решил прорвать блокаду. Он оттолкнул лакея и быстро пошёл вперёд. К счастью, Тонио хорошо знал расположение комнат и потому без особого труда добежал до кабинета мистера Питча и успел скрыться за дверью.

Престо увидел знакомый ему кабинет, уставленный глубокими кожаными креслами, устланный ковром и украшенный по стенам фотоснимками и портретами киноартистов. На видном месте, в центре стены, красовался его собственный портрет. Тонио Престо был снят в натуральную величину и изображал Отелло с платком Дездемоны в руках. Сколько раз Престо бывал в этом кабинете! Питч всегда был неизменно любезен с ним, предлагал хорошую сигару, усаживал в кресло, ухаживал за ним, как за дорогим гостем.

Мистер Питч сидел на своём обычном месте, у открытого американского бюро, и разговаривал с юрисконсультом мистером Олкоттом.

— В контракте обусловлена неустойка в пятьсот тысяч долларов, — говорил мистер Питч, не обращая внимания на Престо. — Если мистер Тонио Престо сбежал неведомо куда, не закончив съёмки начатого фильма «Любовь и смерть», то он, Престо, обязан уплатить неустойку и убытки. Коммерческая часть даст вам справку, во сколько обошлась нам постановка незаконченного фильма по день исчезновения Престо и сколько мы теряем от того, что не пустим этой картины в прокат. Получится весьма солидная сумма. Подготовьте иск.

— Но к кому мы будем предъявлять его? — спросил юрисконсульт. — Не лучше ли подождать возвращения Престо? Быть может, его и в живых нет. Ходят разные слухи.

— Тем более. Мы назначим опеку для ответа на суде и наложим арест на его имущество. Неужели вы не понимаете моей цели?

Разговор этот был прерван появлением лакея, который, потоптавшись за дверью, решил нарушить строгий регламент и войти в кабинет без доклада, чтобы оправдать себя за своё невольное упущение.

— Простите, мистер, — сказал лакей, — вот этот мистера — и лакей глазами указал на Престо, — самовольно вошёл в ваш кабинет, несмотря на все мои…

Мистер Питч посмотрел на Престо. У мистера Питча были свои правила. Он строжайше наказывал слугам не пропускать к нему «шляющихся молодых людей», но уж если кто-либо из них так или иначе пробирался в его кабинет, мистер Питч был любезен и не подавал вида, что это вторжение неприятно ему.