Александр Розов - Мауи и Пеле держащие мир

… - И вот этот сектор — общая касса. Из него по итогу каждого квартала все делится по карманам foa, и маленький подсектор, это то, что остается в кассе на всякий случай.

— А кто ревизор? — поинтересовался фон Зейл.

— Сейчас — Трибунал, — ответил Йожин, — а после выборов будет Верховный суд.

— Так, ясно. А когда выборы Верховного суда?

— Хэх! — лидер стимпанков подмигнул ему, — Типа, ты подозреваешь, что никогда?

— Я просто спросил, сен Йожин.

— А я просто отвечаю: выборы Верховного суда будут не позже, чем в последний день первого года Хартии. В смысле не календарного года, а полного. Значит, 19 октября. В Верховный суд избираются трое граждан по жребию, и трое по рейтингу популярности. Дальше, суд назначит сбор социальных заявок и конкурс на функции правительства. По Хартии, суд подведет итог этого конкурса, и объявит выигравшего, а Конвент передаст все дела этому выигравшему правительству. Вот такая система.

— Так, ясно. А если кто-то что-то не передаст?

— Тогда кого-то расстреляют по процедуре военно-полевого суда. Уточняю: расстреляет любая вооруженная команда, которая сможет это сделать.

— Интересный подход к задаче. Но я не видел этого в Хартии.

— Ты не видел потому, что этого нет в артикулах, — ответил Йожин, — дальше, уже после артикулов, напечатан протокол Ассамблеи foa, где утверждалась Хартия. Там в форме диалогов, на простом языке даны общие разъяснения. Это тоже часть Хартии.

— Так, ясно. А если надо будет внести изменения в артикулы или в эти разъяснения?

— Хартия неизменяема, — сказал лидер стимпанков, — и это написано в первом артикуле.

— Так, ясно. Значит, первый артикул надо понимать буквально. Благодарю за ответы.

Йожин Збажин коротко кивнул головой.

— Aita pe-a. А если теперь я у тебя кое-что спрошу? Ты сказал, что можно ограничиться договором о сотрудничестве. При этом ты не похож на человека, который мог ляпнуть лишнее. Значит, не просто так сказал, а зачем-то. Так вот я спрашиваю: зачем?

— Я сказал, чтобы посмотреть, заинтересуешься ли ты.

— Психология, значит, — произнес Йожин, — ну, я заинтересовался: о чем договор?

— Общий враг, общий фронт, общая победа! — отчеканил Хели фон Зейл и, после паузы, улыбнувшись, пояснил, — Я специально выразился в фашистском литературном стиле.

— Фашистский литературный стиль, это круто, — проворчал лидер стимпанков, — но, я не понял прикола. У нас ведь сейчас действует такой договор, разве нет?

— Так точно, сен Йожин. Но, сейчас договор заключен только на время этой войны, а курфюрст Мюллер предлагает заключить такой договор на десять лет.

— Значит, ваш курфюрст пока сомневается, надо ли вам присоединяться к Хартии?

— Так точно, — повторил фон Зейл, — наш курфюрст очень осмотрителен.

— В осмотрительности есть свои плюсы, — сказал Йожин и, оценив на глаз достигнутое отдаление от берега (около трех миль), отстегнул от пояса коммуникатор, и рявкнул в микрофон, — «Слейпнир», машина стоп! Лечь в дрейф!

Исчез рокот мотора, уже воспринимавшийся, как нормальный фон, и показалось, что окружающий мир аквамариновых волн погружен в тишину. Но, уже скоро, ухо стало улавливать шепот воды у бортов, и шелест ветра. А через некоторое время раздалось хоровое гудение работающих движков. Стимпанки на гидроциклах начали кататься от корабля к кораблю, в гости. А к борту «Слейпнира» подкатило нечто, почти незаметное, неясная тень на фоне моря. Но незаметность рассеялась, едва на странном плавсредстве открылся фонарь кабины. Теперь взгляд, зацепившись за четко очерченный проем, мог выделить из мерцания бликов контур объекта. Это был катер длиной около 5 метров, кажется морской гоночный болид, но с крыльями по бокам. В спецификации Народного флота это называлось: «экраноплан класса Seahorse».

— Нравятся мне эти игрушки, — сообщил Йожин, пинком сбрасывая штормтрап, чтобы визитеры могли подняться на борт.

— Интересная разработка, — согласился Хелм фон Зейл, — Надежность, экономичность, малозаметность, простота управления, но крейсерская скорость лишь сто узлов.

— Достаточная скорость, — возразил снизу вануатианский флит-лейтенант Квумп. Он в данный момент сидел на краю кабины, и ждал, пока абориген-полинезиец средних лет поднимется с экраноплана на борт «Слейпнира», а самоанский германец наоборот, спустится вниз с парохода на экраноплан.

— Я не думаю, что скорость достаточна, — ответил фон Зейл, — в случае сетевого фронта с интервалами пятьсот миль между ключевыми узлами, слишком велико запаздывание.

— А оперативный прогноз на что? — парировал Квумп, — Без оперативного прогноза нам никакой скорости не хватит, чтобы метаться по океану туда — сюда.

— Обсудим по дороге на Вануату? — предложил самоанский германец.

— Обсудим, все, что захотим, дорога у нас будет длинная, — ответил вануатианский флит-лейтенант, и Хелм фон Зейл полез вниз по только что освободившемуся штормтрапу.

А абориген-полинезиец средних лет, отряхнув ладони, подошел к лидеру стимпанков.

— Йожин! Ты и твои люди — друзья нашего народа и в этом никто не сомневается!

— О, да, Китамоэ, мы друзья вашего народа, — ответил Йожин, зная манеру старейшины деревни Талауга добавлять пафоса даже в элементарные бытовые вопросы.

— Ты друг, — продолжил Китамоэ, — и я тебе открою секрет. Молодежь совсем ничего не соображает, и ничего не может объяснить толком. Мой старший сын и его жена просто схватили детей, и все вещи, и потащили из дома на проа. А мне сказали; давай помогай тащить, мы эвакуируемся, скоро тут будут падать бомбы. Мы быстро все погрузили, и вышли в море, сидим на проа с кучей вещей и с детьми, смотрим TV, потому что делать совсем нечего, а никакие бомбы не падают. Я подумал: вдруг, это ошибка? И я поймал военного офицера, вот того парня, Квумпа, он из Вануату, но он тоже молодой, и тоже ничего не может объяснить толком. Поэтому, он отвез меня к тебе. Объясни.

— Я объясню, Китамоэ. Давай ты сначала посмотришь в небо.

— Йожин, я могу посмотреть в небо, но чего я там не видел?

— Ты не видел две мерцающие точки, которые сейчас чуть севернее зенита.

— Мерцающие точки? — переспросил полинезийский староста, запрокинув голову, — А, действительно, там есть точки. Наверное, кто-нибудь из твоей молодежи там летает на планерах. Почему ты об этом говоришь, если я спрашиваю про бомбы?

— Сейчас, — ответил Йожин, — я попрошу девчонок заварить чай из гибискуса, я знаю, ты любишь такой чай. А про планеры я сказал потому, что это наблюдатели, они следят, и ловят сигналы других наблюдателей, которые летают севернее, восточнее и западнее, и делают то же самое: следят и ловят сигнала. За чаем, я объясню, почему это так важно.