Александр Кашанский - Антихрист

— Да, это можно было от меня ожидать, — сказал в сторону Иван.

Он посмотрел на часы: половина двенадцатого. Двор был пустынен.

— У тебя есть телефон?

— Нет.

— А у подполковника?

— У него есть.

— Можно будет от него позвонить?

— Он мужик строгий, но справедливый. Я думаю, можно.

Иван еще не знал, кому и зачем он будет звонить. Но необходимость что-то делать сжигала его, он больше просто физически не мог бездействовать.

У подъезда стояла тяжелая бетонная цветочница. Иван схватил ее, приподнял, при этом ошалевший дворник увидел, что мышцы на шее Ивана напряглись, как канаты, поднял ее на высоту груди и бросил на бордюр, цветочница с грохотом разбилась, и земля рассыпалась по тротуару.

— Ты что же это делаешь? — закричал дворник. — Зачем же ломать-то?! Очумел, что ли? — Иван остался стоять спиной к дворнику, будто и не слышал его протестов. Так, не двигаясь, он стоял долго. «Я бессилен… Я бессилен… Я — бессилен», — только одна мысль владела Иваном. И от этой мысли сердце его разрывалось от горя.

— Тысяча двести семьдесят девять дней, — услышал Иван голос. «Наташа…» — пронзило мозг. Он молниеносно обернулся. — Именно столько ждала эта цветочница, чтобы ее разбили.

У подъезда стояла Наташа. Она только что вышла из подъезда. Иван смотрел на нее и не двигался, будто не верил своим глазам. Наташа тоже стояла, держась за ручку двери.

— Ты? — наконец выдавил из себя Иван. — Откуда?

— Из квартиры.

— Боже мой, а я тут с ума схожу. Неужели я ошибся дверью? Двести двадцать седьмая квартира…

— Двести тридцать седьмая, — поправила Наташа. — Пойдем-ка скорей, пока тебя не забрали в милицию за хулиганство. — Наташа решительно подошла к Ивану и взяла его за руку.

И тут сердце у Ивана оборвалось…

Наташино прикосновение вызвало у Ивана целую бурю чувств, казалось, откуда-то из глубины его существа поднялась горячая волна и захлестнула все, что было Иваном Свиридовым. Ивану захотелось смеяться и плакать, кричать от счастья самые лучшие слова и обнимать Наташу — одновременно. В результате он не смог сказать ни слова и даже не откликнулся на Наташино прикосновение. Он стал словно каменный. Наташа посмотрела в глаза Ивана и увидела в них… Она увидела в них все то, что Иван чувствовал.

— Как ты жил все это время? — спросила Наташа. Дар речи вернулся к Ивану, он как-то судорожно вздохнул и тихо сказал, как бы с трудом проталкивая слова через высохшее горло:

— Не знаю…

— Все хорошо? — Наташа старалась прочитать на Ивановом лице ответ на свой вопрос.

— Я совсем другой теперь. Все, все изменилось, Наташа. Я люблю тебя.

— Повтори еще раз.

— Я тебя люблю, — повторил Иван громко и опустил голову. — Кроме тебя, мне ничего не надо.

— А Система?

— Я решил ее и отделался от нее. Теперь я свободен от всего этого.

Наташа была даже красивее, чем Иван мог себе вообразить, когда пытался вспомнить ее образ. Сейчас, при свете уличных фонарей, она казалась совсем другой, совсем не такой, какой Иван мог ее представить. Иван сделал шаг вперед, чтобы лучше разглядеть мельчайшие черты ее лица, он хотел увидеть ее ресницы.

Перед ним стояла горячо желанная женщина, которая смотрела, дышала, улыбалась так, что от каждого ее вздоха, взгляда и улыбки Иван испытывал нежность и восторг. Он бы мог ради нее прыгнуть на стену римского цирка — несомненно, даже если бы стена была еще на метр выше, чем та, которую он преодолел когда-то. Но, забравшись на стену, он бы спросил, хочет ли она его любви, и в этом была огромная разница. И Иван спросил:

— А ты, ты не забыла меня? — И, не дожидаясь ответа, нежно обнял Наташу. Она вздрогнула и прижалась к нему. — Я так хочу быть с тобой, так хочу…

В это время к подъезду подлетела, переливаясь огнями, дежурная милицейская машина. Из нее решительно выскочили два милиционера. И тот, что был постарше, звякнув наручниками, сказал, обращаясь к дворнику:

— Кто здесь ломает скамейки?

Дворник подскочил со скамьи.

— Я местный дворник, отвечаю за это хозяйство. Тут двое шалопаев, пацанов, мать их в душу… разбили малую форму и ходу, ну я кричать.

— Где они? — спросил младший милиционер.

— Найдешь их теперь, пожалуй, — сказал второй милиционер. Он окинул взглядом обнимающихся Ивана и Наташу. — Ладно, поехали. Тебе убирать, — обратился он к дворнику.

— Так уберу уж, куда деваться.

Тем временем Наташа повлекла Ивана за собой в подъезд. Она на миг выглянула из подъезда и махнула два раза ладонью дворнику.

— Да, пожалуйста уж, пожалуйста… подмету. Эх… — вздохнул дворник и побрел по тротуару. Он все качал головой и вздыхал, и в душе его росло непреодолимое желание сейчас же напиться до полусмерти, а если получится, то и до смерти.

Иван чувствовал, что Наташа вся трепещет от его объятий и поцелуев. Она льнула к нему, потом немного отталкивала и тут же прижималась еще сильней, а губы ее и жгли Ивана, как угли, и ласкали так нежно, что Иван совсем потерял голову. Он уже вообще ничего не соображал… Когда дверь лифта открылась, Наташа выскользнула из Ивановых объятий и побежала открывать дверь в квартиру. Иван настиг ее в прихожей, крепко сжал за плечи и услышал шепот: «Да, да, я хочу этого…»

Когда Иван проснулся, первое, о чем он подумал: «Где Наташа?» От этой мысли сон сразу слетел, как будто его и не было. Иван быстро открыл глаза и сел на постели. Наташа лежала рядом, она спала. Лицо ее было спокойным и светлым. Ивану показалось, что она едва заметно улыбалась во сне. Рассвет уже наступил, но солнце еще не взошло. Через открытое окно не доносился шум улицы, наверное, было еще очень рано.

Ивану показалось, что за эту ночь он пережил и прочувствовал столько, что его жизнь теперь стала жизнью совсем другого человека. Будто он выплеснул вместе с эмоциями этой ночи все то в своем прошлом, что не давало ему покоя и заставляло бесчинствовать его ум и тело.

Иван осторожно встал и подошел к окну. «Где же лестница на небеса? — подумал он и улыбнулся. — Что же со мной было тогда? Эх, не стоит об этом думать, что бы то ни было, оно не может повториться. И это хорошо. И все же теперь надо попробовать повторить кое-что из того, что я сделал тогда».

Иван осторожно оделся. Взял на полке карандаш, лист бумаги и написал: «Через час я вернусь. Иван». Он вышел из квартиры и направился на поиски цветов.

Утро было прекрасное, прохладное и тихое, день обещал быть солнечным. Иван зашел за угол дома и увидел станцию метро. Чтобы сэкономить время, он побежал прямо через площадь, на которой был разбит сквер. На тротуарах уже появились первые прохожие, а количество машин на улицах прибывало с каждой минутой.