Гарри Гаррисон - К звездам!
Это противоречило всем имевшимся у них сведениям! И в компьютерном банке информации не содержалось ничего на этот счет…
Но приборы неистовствовали!
Тогда за дело принялись люди. Они проверяли и перепроверяли все, что было можно, спеша обнаружить неисправность, пока та еще, быть может, устранима.
Вскоре выяснилось, что корпус корабля не поврежден и ни одна частица юпитерианской атмосферы не проникла внутрь. От этого известия стало легче, и работа продолжалась уже не так суматошно.
Обнаружение любых неполадок делалось почти невозможным из-за того, что все приборы по-прежнему чудили. В конце концов их отключили — за бесполезностью.
— Магнитное поле, — сказал вдруг Уик. — Сильнейшее. Свыше десяти тысяч килогауссов… Оно под кораблем, у самого грунта, у льда, вернее. И возникло внезапно, только что, как некий феномен…
В том, что это действительно феномен, они убедились двумя часами позже, когда, исследовав поврежденные приборы, определили силу воздействия на них.
— Замечательно, — сказал Бремли, пробежав глазами вытащенный из компьютера листок. — Это невообразимо мощное поле. А в хвосте у нас, как вы знаете, достаточное количество стали. Притяжение почти эквивалентно максимальной тяге наших двигателей!
— Вы хотите сказать…
— Да-да, именно это. Поле держит нас, и если мы попытаемся сейчас взлететь — корабль взорвется. Мы в ловушке…
— Но этого не может быть! — возмутился Уик. — Даже если предположить, что Юпитер — естественная криогенная лаборатория по созданию магнитных полей такой чудовищной силы…
— Поле может быть и искусственным, — очень тихо пробормотал Бремли, кивая на индикаторные лампочки. Судя по ним, под кораблем что-то движется…
Снаружи корпус был оснащен прожекторами, которые обычно находились в специальных закрытых нишах. Капитан пробежал пальцами по кнопкам и, убедившись, что половина прожекторов выдержала посадку, включил их.
Снаружи была кромешная тьма. Солнечный свет никогда не пробивался сюда сквозь скопления облаков и необыкновенно плотную двухсотсильную кожуру атмосферы, озаряемой лишь вспышками молний.
Но теперь здесь был свет. Яркий, ослепительный, выхватывавший из мрака мельчайшие детали ледяного пейзажа и… юпитериан.
— Да, симпатягами их не назовешь, — покачав головой, заметил Уик.
То, что они сейчас видели, являлось, несомненно, результатом длительного развития. С органами зрения наверху, органами передвижения внизу и органами манипуляции на гибких конечностях, юпитериане были в чем-то похожи на людей, но — карикатурно. Толстые коротышки с кожей, как у слонов, бревноподобными руками-ногами и морщинистой головой.
— Кажется, свет не причиняет им беспокойства, сэр, — сказал Ренд.
— Может быть, эти глубокие складки защищают их глаза? Мы пока ничего не знаем об этих тварях кроме того, что у них хватило ума создать удерживающее нас здесь магнитное поле… Мы должны установить с ними контакт…
— По-моему, они тоже не прочь пообщаться! — воскликнул Уик, указывая на группу юпитериан, стоявших у самого корабля. — Что-то эти ребятки там делают… Камера не позволяет увидеть, что именно. По-моему, оттуда поступил сигнал о движении.
— Машинное отделение, — пробормотал капитан, торопливо набирая телефонный номер.
— Разверните камеру! — крикнул он в трубку. — Что там у вас гремит?
Они увидели дрожащую и выгибающуюся стенку, которую вдруг проткнул красновато-зеленый прут в палец толщиной. Прут этот проник внутрь отсека на фут или чуть больше и задымился. Потом он изменил свой цвет и стал отчаянно извиваться.
— Всем покинуть отсек! — приказал капитан, одновременно нажав красную кнопку.
По всему кораблю пронзительно завыла сирена, и стали герметично закрываться двери.
Это была, вне сомнений, живая плоть! Ее прочность превосходила сталь, но она была живая, а также наделенная сознанием и, возможно, чувствами! Она горела, дымясь и корчась, но упорно двигалась вперед, причем так, будто что-то искала…
Внезапно задняя ее часть, скользнув внутрь отсека, оставила позади себя дыру, и вместе с криком капитана в помещение ворвалась ледяная атмосфера Юпитера.
Два человека так и не выбрались из отсека, дверь которого была теперь намертво придавлена резко возросшим давлением…
Это была случайность, спасшая корабль. Если бы что-то подобное произошло в другом отсеке, тонкие переборки сразу бы рухнули, и ядовитые пары, распространившись по шахтам, умертвили бы всех. Но машинное отделение, которое соседствовало с камерами сгорания, было снабжено необыкновенно толстыми стенками и массивными дверьми. Металл напрягся и заскрежетал, но выдержал…
Девять последующих дней юпитериане вели себя тихо. Один из них прошел как-то мимо, не обратив на корабль ни малейшего внимания.
С помощью дистанционно управляемого аппарата удалось закрыть злополучное отверстие в машинном отделении. Позже — когда давление уменьшилось, — спустившись в скафандрах, добровольцы поставили более надежную заплату.
Воздух постепенно очищался от ядовитых паров — и машинное отделение было снова готово к работе. Однако работы не было: магнитное поле держало корабль по-прежнему цепко.
Они не забыли о своем стремлении установить контакт с юпитерианами. С величайшим трудом был собран приемопередатчик с фиксированной частотой. Этот аппарат не имел ни одной подвижной детали, а экран с ортиконом были выполнены с использованием безвакуумного метода Партини. Все это помещалось в большом пластиковом кубе, и о перепадах давления можно было не думать.
Передатчик установили таким образом, чтобы его мог видеть любой из находившихся поблизости юпитериан. Из него гремел голос Бремли, но никто не реагировал на это. В конце концов один коротышка, случайно наткнувшись на аппарат, разбил его.
— Такое впечатление, что они не рвутся поболтать с нами, — сказал Ренд, но никто не улыбнулся.
…На десятый день юпитериане вновь собрались у корабля, и капитан на всякий случай приказал всем перебраться на более высокие уровни, герметично закрыв все проходы.
В машинном отделении была установлена аппаратура, обеспечивавшая идеально четкое изображение.
— Они пробиваются в том же месте! — взволнованно крикнул кто-то.
Это было действительно почти то же место, чуть сбоку. А отверстие было намного меньше, и пробивший его мгновенно исчез. Ударившая гелиево-водородная струя прервалась, как только в отверстие просунулся тонкий коричневый усик. Он вытянулся на целый ярд, а потом, потеряв вдруг упругость, обвис и, коснувшись пола, прекратил свой рост.