Александр Розов - XIRTAM. Забыть Агренду

4. Охота на браконьеров в стиле вестерна

Центрально-Африканская Республика.

Сепаратная территория Ог-Ндэле.

Биосферный резерват Баминги. Деревня Нгнг.

Стэн отлично выспался вчера на берегу реки Вото во второй половине дня, а вот Беата Мидгем не спала с момента прибытия в Чад — без малого, двое суток. Как только она начинала дремать, недавно перенесенный стресс посылал ложные сигналы тревоги, и выдергивал уставший мозг обратно в реальность. Но, когда на рассвете они прибыли в деревню Нгнг на реке Баминги, «стрессовая сигнализация» замолчала. Югурта и Хеопс привели Беату и Стэна в гостевой бунгало, и девушка, сразу же заняв уютное (правда, немного жесткое) плетеное кресло, закрыла глаза, и…

— …Да, — произнес Хеопс, прервав объяснение для Стэна по поводу диспозиции.

— Обморок, — уточнил Югурта, — надо дать нашатырный спирт.

— Нашатырный спирт? — Хеопс удивленно выпучил глаза. — Ты что? Пусть она спит.

— Э… — Стэн покрутил пальцами, — все-таки, как вы думаете: это сон или обморок?

— Сонный обморок, — мгновенно ответил банту.

— Или, обморочный сон, — предположил бур, и добавил, — пульс потрогай, комиссар.

— Гм… — комиссар Интерпола-2 осторожно положил пальцы на шею девушке, — сейчас посчитаем… Так. Если я правильно понимаю, пульс нормальный, слегка замедленный.

— Видишь! — Хеопс повернулся к Югурте, — я прав, она просто спит.

— Да, такая сонная девушка, — согласился тот и повернулся к Стэну, — лучше отнеси ее в кровать, а то, вдруг, она свалится на пол.

Стэн пожал плечами, аккуратно взял Беату на руки и отнес за занавеску-циновку, где располагались четыре типичные армейские койки в два яруса. Стэн аккуратно сгрузил голландку на ближайшую койку, вернулся к «гидам» и спросил:

— А мы могли бы сейчас посмотреть окрестности? Не хочется терять время попусту.

— Посмотреть конкретно что? — Хеопс убедительно сложил из ладоней подобие бинокля, поднес этот бинокль к глазам и изобразил, что наблюдает за какой-то точкой.

— Меня, — пояснил Стэн, — интересуют нарушения режима охраны фауны.

— В смысле, браконьеры? — уточнил Югурта.

— В общем, да.

— Йе! — банту кивнул, — а тебе интересно, чтобы браконьеры нашлись, или чтобы нет?

— Если есть, — ответил Стэн, — то я хотел бы их найти.

— Йе! А если мы найдем их, то что мы будем делать?

— Мы их задержим, составим протокол и передадим локальной полиции.

— Йе! А если браконьеры не захотят, чтобы мы их арестовали и будут в нас стрелять?

— Тогда мы применим соразмерную силу.

— Йе! Тогда мы тогда тоже будем в них стрелять, да, комиссар?

— Правильно, Югурта. Тогда мы тоже будем в них стрелять. Но если они не будут в нас стрелять, то мы тоже не будем стрелять. Я обращаю на это внимание, чтобы кто-то не подумал, будто мы хотим выследить браконьеров, чтобы убить их и ограбить.

— У-у! — возглас охотника — банту убедительно выражал искренне возмущение, — только морально безнадежно испорченный человек мог такое подумать!

— Да-да! — подтвердил Хеопс, — Только безнадежно испорченный человек. Вот, если не убивать, а только немного пограбить, то… Нет, комиссар, я не говорю, что мы об этом подумали, но так мог подумать небезнадежно испорченный человек. Я об этом сказал просто в философском смысле. Я сам никогда бы так не подумал.

— Я рад, что мы поняли друг друга, — заключил Стэн, — наша работа по охране биосферы должна проводиться в духе международных норм. Тогда каждый волонтер получит из специального фонда резервов биосферы достойный денежный приз.

После этих слов, Стэн сделал паузу, и назвал ориентировочную сумму. Охотники за конвоями многозначительно переглянулись, и бур, как бы невзначай, спросил:

— А в фонде есть дополнительные бонусы за голову браконьера?

— Это, — поправил Югурта. — Не в смысле, за голову, как голову, а как волонтерам-янки платят за поимку чела, который в листе «wanted». В кино про таких волонтеров-янки говорилось, что все в духе норм, а янки — сплошные адвокаты, они зря так не скажут.

— За поимку настоящих серьезных браконьеров, — ответил Стэн, — я обещаю бонус.

— Что, — уточнил Хеопс, — ты сам заплатишь, я так тебя понял?

— Да. Если менеджеры-распорядители фонда откажут, то я сделаю это за свой счет.

— Ты так любишь фауну? — удивился Югурта.

— Я люблю фауну. Но главное: я взялся за это дело, и по дороге сюда чуть не нахватал дырок в шкуре. Теперь для меня вопрос принципа, что я не зря ехал. Это понятно?

— Это по-нашему! — обрадовался Хеопс.

— А где надо искать браконьеров? — спросил Югурта, — Только в ЦАР, или в Чаде тоже?

Стэн молча вынул из кармана служебный ID и продемонстрировал собеседникам.

* Организация Объединенных Наций. Специальная оперативно-полицейская служба *

* По борьбе с политическим и экономическим экстремизмом — «Интерпол-2» *

* Стэн Зауэр. Шеф-Комиссар по защите резервов биосферы Тропической Африки *

Два охотника за конвоями — банту и бур — вновь многозначительно переглянулись.

— Вся Тропическая Африка, — тихо произнес первый.

— Охуеть, — лаконично резюмировал второй.

— Какие будут предложения по схеме поиска? — спросил Стэн.

— Полетели, — лаконично сказал Хеопс, — Тут двести км, полтора часа на гирофлюге.

— Пушку возьми с собой, — добавил Югурта, — Может пригодиться.

— ОК, я возьму. А куда летим?

— Туда, — банту махнул рукой на восток, — Уадда, на границе с Южным Дарфуром.

— На суданской стороне или на центрально-африканской? — поинтересовался Стэн.

— Хрен разберешь, — Югурта пожал плечами, — Там граница ни фига не нарисована.

— Я знаю. Минуту, — сказал Стэн и пошел в бунгало за автоматом и боеприпасами.

— Бронежилет и каску мы тебе дадим, — сообщил ему вслед Хеопс.

Один из фундаментальных жизненно-философских принципов гласит: «В какую бы глубокую жопу вы не попали, оттуда вы можете попасть в еще более глубокую жопу». Центрально-Африканская Республика была ужасной жопой, но она не шла ни в какое сравнение с Южным Дарфуром — спорным районом между Южным Суданом и просто Суданом, а тем более — с зоной Южного Дарфура, примыкающей к границе ЦАР. Тут с позапрошлого века шла жестокая война на уничтожение между пришедшими с севера арабами — исламистами и туземными банту — язычниками-христианами. Война в ЦАР выглядела на этом фоне гуманной, поскольку смыслом был грабеж, а убивали людей просто между делом. В Южном Дарфуре наоборот, грабеж был вторичен. Здесь война велась ради убийства инородцев-иноверцев. Показательно, что в ландшафтно-едином регионе водораздела Конго и Нила, на территории ЦАР деревни существовали, а вот с востока, за пограничной полосой, в Южном Дарфуре, постоянных поселений не было вообще, поскольку стационарно жить тут не представлялось возможным.