Владимир Шитик - Слушайте звезды!

Покосившись на мои гренки, она взяла ложку и, зачерпнув из чашки желе, поднесла ко рту.

Дальнейшее я увидел, как на замедленных кинокадрах: выпученные глаза жены, падающую на пол ложку и разлетающиеся во все стороны брызги.

— Ч-что эт-то… т-такое?! — еле выговорила она, срываясь на крик. — Что это за дрянь, я спрашиваю?!

— Кубосница, — спокойно ответил Витя, который в это время колдовал с электронной духовкой.

— Что?!

— Кубосница, — абсолютно ровным голосом повторил робот. — Высококалорийное и витаминизированное блюдо, очень популярное на планете Брак системы Проциона. Между прочим, сила тяжести там в 2,4 раза больше, чем на Земле.

Последнее замечание робота показалось мне не совсем уместным. И, видно, не только мне.

— Может быть, на планете Брак кубосница и популярна, — жена с убийственной иронией выговаривала каждое слово, — если тамошние желудки выносят такую гад… тяжесть, но мой земной желудок привык к более легкой пище. Кажется, благодаря этой жестянке придется отправиться на работу голодной! И тебе спасибо, бурбон! — это уже адресовалось мне. — Приятного аппетита!

И она удалилась, хлопнув дверью.

— Что ваша супруга имела в виду, когда говорила о жестянке? И что такое бурбон? — робот задавал вопросы не повышая голоса, но его глазные линзы странно поблескивали…

Я пробормотал что-то насчет его металлического корпуса и королевской династии, допил свой кофе и пошел с неспокойным сердцем на работу.

Целый день все залилось у меня из рук. Вызывая своим видом сочувствие коллег (не заболел ли? все ли в порядке дома?), я едва дождался конца рабочего дня. Взлетев по лестнице, отпер дверь… и оторопел. Все вокруг сияло прямо-таки медицинской чистотой. Поражала выстроенная под линеечку обувь, сыто блестевшая жирной смазкой. Можно было держать любое пари, что на всех 32 квадратных метрах жилой площади не осталось ни пылинки.

В чулане раздался грохот, из чего я заключил, что робот добрался до моего походного снаряжения. Но, видно, он засек мой приход, потому что тут же появился на пороге.

— Добрый вечер, хозяин. У меня есть вопрос.

— Пожалуйста, Витя.

— Что такое «засп. ранец»?

— Как? — я едва не поперхнулся.

— Вот, посмотрите.

Робот протягивал зажатую в стальной клешне бумажку. Я взял ее и прочел: «Засп. ранец турист. Арт. «в». Груз. 25 кг.»

— Выброси ее. Это от моего старого рюкзака. А сокращения читаются так: «заспинный ранец туристический, артикул «в», грузоподъемность 25 килограммов».

— А я решил… — Робот не договорил, спрятал бумажку у себя на животе, и мне так и не довелось узнать, что же он решил.

Зазвонил телефон. Я протянул руку за трубкой, но рука робота оказалась намного длинней, да и его реакцию с моей не сравнить.

— Алло? — сказал он голосом, в котором мне почудились нотки важности. Впрочем, этого не могло быть: ведь роботы начисто лишены эмоций. «Здравствуй, — между тем продолжал разговор робот. — Нормально… А ты? Уезжаешь? А чего так рано? А когда вернешься? А чего так поздно?»

У меня по спине поползли мурашки. Ведь он почти слово в слово повторил наш с женой телефонный разговор, который состоялся дня три назад. Мне тогда надоели ее нелепые вопросы, я нагрубил и бросил трубку. Но ведь Витя не мог его слышать! Тем временем он закончил разговор, вежливо попрощавшись. Нет, это просто совпадение.

— Знакомая… мый робот. Работает тут неподалеку, — пояснил Витя.

— А как же он узнал твой… наш номер телефона?

— Радиоконтакт роботов нашей серии возможен на расстоянии до тысячи километров.

— Ты поддерживаешь связь с другими роботами?

— Да, с пятьюстами шестьюдесятью тремя, — без малейших усилий справился он со склонением сложных числительных.

— Если, как ты говоришь, у вас радиоконтакт, зачем вам тогда телефон?

— Это модно. Среди нас, роботов, тоже есть любители старины.

Жена пришла позже обычного, и я не увидел на ее лице обнадеживающих признаков. Я встретил ее в прихожей, обнял, чмокнул в щеку. Робот сидел на корточках здесь же, в неудобной (на человеческий взгляд) позе и прибивал отвалившуюся заднюю стенку ящика для обуви. При этом он скрежетал что-то себе под нос — напевал, так сказать. Я прислушался.

Из заостренного конца его «руки» выскочил пневматический молоток-палец и ударил по гвоздю. Тук!

Я почувствовал, как напряглась рука жены.

— Ты не знаешь, что это он там несет?

— Кто, Витя? Нет, дорогая, я ничего не слышу…

В тот же миг мои робкие объяснения перекрыл мощный голос робота:

— Если вы говорите обо мне, то в данный момент я ничего не несу. А вообще я способен нести до 250 килограммов полезного груза, что в 10 раз больше, чем «засп. ранец» хозяина.

Я почувствовал, что сейчас что-то произойдет. Жена одним движением отодвинула меня в сторону.

— Он же все понимает буквально… — пролепетал я в слабой надежде спасти положение. Но жена меня уже не слушала. Она стала перед сидящим на корточках роботом в классической позе, уперев руки в бока, и открыла рот. И вдруг…

Витя перестал стучать молотком и каким-то сладким голосом произнес:

— Ничто так не украшает женщину, как улыбка. Не зря в одной популярной песенке второй половины двадцатого века пелось: «Улыбайтесь, чаще улыбайтесь, даже смейтесь, если вам смешно, и на шутки никогда не обижайтесь, в жизни надо быть серьезным, но…». Особенно это относится к такой симпатичной чувихе, как вы, сударыня!

Тут робот артистическим жестом извлек откуда-то (как мне показалось, из колена) букетик цветов и вручил жене. Та растерянно взяла подарок и дрожащим голосом сказала спасибо. И уж совсем непоследовательно бросив в мою сторону: «А с тобой я еще разберусь!», скрылась в своей комнате.

— Воистину мужчина — козел отпущения… грехов женщины, — философски заметил Витя.

Я все еще не мог прийти в себя от такого поворота событий.

— А как же… тропы?

Вместо ответа робот протянул мне свой технический паспорт.

— Прочтите, хозяин.

Я прочел уже знакомое: «РДХ «Витязь», модель 365».

— Дальше, дальше.

Я пригляделся и разобрал малюсенькие буковки, на которые раньше не обратил внимания: «С.Э.М.».

— А что это значит?

— Это значит — «самосовершенствующаяся экспериментальная модель».

И он подмигнул.