Виксар - Мечта хранимая

Она правильно начинала рассуждать: иметь армию здесь в порядке нормы. Но весь вопрос в том, как её использовать. Для защиты — хорошо. Для нападения… по моим вчерашним рассуждениям получается, что — тоже хорошо, если за идею.

С другой стороны, у меня не стоит задачи перековать инфернала в священника — избавить его от гнева, зависти, гордыни, и так далее. Только научить мирно сосуществовать с прочими обитателями этого мира. Хочет воевать — пускай воюет, главное, чтобы в меру и помимо этого он знал другие способы занять себя.

Отличной тактикой было бы подружить Ору со всеми Правителями, исходя из логики, что между друзьями возможны ссоры, но не войны. Однако, если я правильно понял её интонации во время разговора, у неё понятие друзей своё, не совпадающее с моим. То есть попробовать-то можно, но гарантий никаких…

Надо увлечь её чем-то. «Переключить», как говорит она сама. Не знаю, сколько времени на это потребуется, неделя, месяц, год, но нужно, чтобы она попала в обстановку, где не действуют правила, к которым она привыкла. Научить человека жить по-новому можно только после того как он сам понял, что не может жить по-старому.

Спать не хотелось, и я ещё довольно долго стоял на балконе, разглядывая ночное небо, раскинувшийся под ним город и думая о завтрашнем дне.

В какой-то момент взгляд зацепился за один из храмов, разбросанных по разным частям города. Каждый из них окружала небольшая парковая зона, открытая в дневное время для прогулок горожан; да и в ночное, по факту, тоже — оград всё равно не имелось. Правда, в ночное они выглядели скорее зловеще, чем привлекательно: густые мрачные лесополосы, из которых поднимались малопонятные силуэты с заострёнными верхушками.

Прикинув, что хотел бы видеть, я стал составлять образ. Деревья одного из парков проявились калейдоскопом оттенков — между веток повисли фонарные шары из цветного стекла, соединённые между собой флюоресцирующими лентами. «Волна» перекинулась на соседний парк, оттуда на прочие, и вскоре существенная часть города преобразилась, приобретя таинственно-сказочный вид.

До того, как возникла сонливость, как раз хватило времени постоять полюбоваться сделанным и прикинуть план будущих действий.

С довольной усмешкой я помог противнику подняться. Обменявшись дружескими хлопками по плечам, мы повернулись к Николаю.

— Отлично, Маркус, — учитель улыбнулся. — Хоть с техникой у вас пока не ладится, ловкость на подходящем уровне.

— Техника дело наживное, — довольно улыбнулся я. — Да и, в любом случае, прогресс есть.

— Это да. Но я бы посоветовал ещё и завтра потратить пару часов на тренировку.

— Пару?..

— Завтра воскресенье, занятия не будет, — Николай усмехнулся. — И мне кажется, я сделал ошибку, что напомнил об этом.

Вместе с остальными учениками я направился в соседний зал на ужин, по дороге снова уйдя в мысли.

Выходной это хорошо. Надо подумать, как его провести с максимальной пользой, если не для государства, то для себя. Но это потом, до того — предстоит второй разговор с Орой.

— Ага, — донеслось из-за двери в ответ на стук.

В комнате появился новый предмет мебели, из тех, которые я увидеть никак не ждал, — зеркальный уголок для наведения макияжа. Это было довольно странно: в моём восприятии Ора и косметика не пересекались, пожалуй, никак, в первую очередь в силу создаваемого ей самой образа.

Самое интересное, она продолжала его придерживаться: перед уголком стоял небольшой крутящийся стул со спинкой, с которого инферналка закинула ноги на свободный край тумбы, за счёт этого больше походя на офисного менеджера, чем на светскую даму.

— Чего застыл? — весело поинтересовалась Ора, не отвлекаясь от процесса. Она явно была довольна произведённым впечатлением.

— Не думал, что тебя что-то связывает с макияжем.

— Его сложно любить, когда на него нет денег. Зато когда можно создать всё что угодно по щелчку пальцев — пуф!

Инферналка в самом деле щёлкнула пальцами и одна из баночек выстрелила вверх клубом белой пыли, предположительно пудры. Я усмехнулся: похоже, она не играла, а с искренним интересом осваивала новые возможности.

— Ты опять поболтать пришёл?

— Ага. У меня полно тем, которые я хотел бы обсудить.

— Ну, выкладывай, — Ора безжалостно стёрла всю нанесённую на лицо краску, вернув прежний вид, развернулась и выжидающе уставилась на меня. Сев на диван, я попытался подобрать слова для плавного вступления, но потом плюнул и перешёл к сути:

— Можешь рассказать, как для тебя воспринимаются друзья?

— О! — удивилась инферналка. — А в чём дело?

— Меня этот вопрос в целом интересует. Что для тебя значат друзья, как ты их определяешь для себя?

Готовый ответ у Оры отсутствовал, и неудивительно. Подумав, она решила:

— Друзья это те, с кем есть какая-то общая деятельность.

— Так просто? — удивился в свою очередь я. — А как же эмоции, всё остальное?

— Ну, нормальная деятельность подразумевает, что оба участника получают от неё удовольствие. Иначе это так, партнёрство.

— А готовность пойти на уступки? Или когда люди сохраняют верность дружбе спустя несколько лет отсутствия общения?

— Расчёт, — сходу отбила инферналка. — Если взаимодействие с кем-то доставляет гораздо больше удовольствия, чем требует сил, можно пойти и на небольшие жертвы, и на консервацию эмоций — всё равно потом наверстаешь.

Я задумался.

— Вот смотри. У меня была знакомая парочка, две девчонки из одного класса. Одна командовала другой, причём довольно жёстко, безо всяких угрызений совести. А та постоянно прогибалась, даже в довольно глупых ситуациях. Это, по-твоему, дружба?

— Если обеих всё устраивало, то да, — пожала плечами Ора. — Не вижу в данном случае проблемы.

— Но ведь вторая не получала от этого взаимодействия ничего! Ей помыкали как хотели, ничего не давая взамен.

— Это с твоей точки зрения. А она сама была довольна?

— Ммм… не знаю.

— Хорошо, посмотрим на это с другой стороны, — инферналка вещала как заправский психолог, и даже не верилось, что вчера она попала в собственную логическую ловушку. — Если бы ей было плохо в этих отношениях, зачем бы она в них находилась?

— Инерция, — предположил я. — Твоя теория расчёта основывается на идее, что люди полностью осознают и контролируют своё поведение, а…

— С фига ли? Расчёт он и в Африке расчёт, хоть осознаваемый, хоть нет.

— Так разве может быть?

— Может, может. Я тебе больше скажу: девяносто девять процентов людей — полнейшие бараны, которыми можно крутить как угодно. С полного их согласия.