Джаспер Ффорде - Полный вперед назад, или Оттенки серого

— Значит, вы ошиблись, — сказала префектша. На лице Джейн отобразилось видимое облегчение. — Вы ее видели в поезде?

— Нет.

— Гранат в пятидесяти милях отсюда. Кроме того, этим утром она занималась полезной работой по приготовлению завтрака. В день у нас проходит только один поезд и направляется на север. Может быть, вы ошиблись, мастер Бурый.

— Да, — выдохнул я, словно камень с души свалился. — Да, это явно был кто-то другой.

— Отлично. Иди, девочка, — приказала Гуммигут.

Джейн без единого слова направилась на кухню.

— Главный префект скоро посетит вас, — продолжила она, обращаясь теперь к отцу, — а пока что не могли бы вы посмотреть кое-кого из серых? Они жалуются на здоровье. Если вы подпишете акт о симуляции, я смогу снять баллы с этих серых лодырей и поучить их уму-разуму. Это займет от силы минут десять.

— Гм… Я сделаю все, что смогу.

Отца явно покоробило такое отношения к собственным работникам. Желтые занимались распределением рабочей силы, то есть серых. Некоторые делали это хорошо, другие плохо. Госпожа Гуммигут, очевидно, принадлежала ко вторым.

Наконец префектша ушла. Я медленно побрел по коридору на кухню, где с равнодушным видом возилась Джейн. Я встал в дверях, но она не повернулась в мою сторону. А вдруг я и вправду ошибся? Разве можно проделать за утро сто с лишним миль, если не ехать на поезде? Однако, взглянув на девушку, я понял, что это была она — по знакомому холодку в груди, и потом, разве найдется второй такой же нос?

— Как это вам удалось? — спросил я. — Смотаться за одно утро в Гранат и обратно?

— Смотаться?

— Я собираю устаревшие слова. «Смотаться» — значит «совершить поездку за сравнительно короткий срок».

— А знакомо тебе слово «мудак»?

— Нет, еще нет. А что оно значит?

— Я не знаю. Но думаю, оно к тебе вполне подходит. И я вовсе не «смоталась» в Гранат — вы меня с кем-то спутали. Вы ведь смотрели на мой нос только что?

— Нет, — солгал я.

— Нет, смотрели.

— Ладно, — я испытал внезапный прилив храбрости, — смотрел. И что с того? Он похож на…

— Мой долг — предупредить вас.

— О чем?

— О том, что случится, если в моем присутствии говорить слова «нос» и «симпатичный».

Я принял это за шутку и рассмеялся.

— Да ладно тебе, Джейн!

В ее глазах снова сверкнуло бешенство. Та же самая девушка, без всяких сомнений.

— Я разве говорила, что ты можешь обращаться ко мне по имени?

— Нет.

— Вот что, красный. Выслушай меня. Нам не о чем говорить. Мы никогда не встречались, между нами нет ничего общего. Ясно? Через месяц ты вернешься к своей жалкой серой жизни в Гайморите или где там еще. Главное, чтобы подальше от меня.

И она вновь принялась отмеривать муку. Я стоял безмолвно, не зная, что сказать или сделать. Никогда мне еще не попадались такие прямолинейные люди: все равно что разговаривать с префектом в обличье двадцатилетней серой девушки.

— Есть ли пожелания насчет жира? — спросила Джейн, держа в руках два горшочка. — Растительный дороже, но восстановленный животный может содержать следы какого-нибудь гражданина. Не знаю, насколько вы брезгливы там, в центре Коллектива.

— Не особенно. А кем был тот самозванец-серый в магазине красок?

Знай я эту девушку лучше, я бы промолчал. После краткой паузы она схватила первое, что попалось под руку, — большую кулинарную вилку — и метнула в мою сторону. Вилка, звеня, вонзилась в косяк. Я уставился на дрожащую рукоятку дюймах в пяти от своего лица, потом взглянул на Джейн: та пришла в такое бешенство, что кровь бросилась ей в лицо. Хорошенький носик был у этой девушки или нет, но темпераментом она обладала бурным.

— Хорошо, хорошо, — успокоил я ее. — Мы никогда не встречались.

В дверь позвонили. Вообще-то Джейн, как служанка, должна была открыть, но она не шелохнулась.

— Я открою.

Джейн ничего не сказала. Я вышел, но тут же вернулся, показал на вилку, все еще торчавшую в косяке, и спросил:

— Ты ведь не собираешься убить меня?

— Нет.

— Рад это слышать.

— Не здесь. Слишком много свидетелей.

Вероятно, на лице моем отобразился шок, и Джейн позволила себе сухо улыбнуться.

— Это шутка? — продолжал допытываться я.

— Да.

Но, как выяснилось позже, это была вовсе не шутка.

И опять, вопреки ожиданиям, гостем оказался не главный префект, а морщинистая старуха с розовыми щечками и радушной ухмылкой. Платье показалось мне сперва темно-винным, но выяснилось, это натуральный пурпур — просто я видел только его красную составляющую. Под ярким кружком синтетического пурпурного цвета виднелись значки заслуг и перевернутый значок главного префекта — женщина когда-то занимала этот пост. Я невольно выпрямился. В руках она держала кекс — простой, без начинки, но с неожиданно богатым украшением: ярко-красная замороженная вишня поверх снежно-белой сахарной глазури.

— Новый цветоподборщик? — недоверчиво спросила она. — Вы же только из песочницы выбрались.

— Это мой отец, — объяснил я. — Он осматривает симулянтов вместе с госпожой Гуммигут. Чем могу помочь?

— Надо привыкнуть к тому, что цветоподборщики теперь так молоды, — вздохнула она, словно не слышала моих слов. — Добро пожаловать в Восточный Кармин.

Я поблагодарил женщину, и она поведала мне, что ее зовут вдова де Мальва, что она очень хорошо видит пурпурный цвет и что она наша соседка — живет в следующем доме. Рассказав нудную, но, к счастью, более-менее короткую историю про жуткую промышленную аварию, после которой трем семействам пришлось с боем добывать уборщика, старушка наконец предложила мне кекс.

— Большое спасибо, — сказал я. — И еще с вишней! Не хотите ли войти?

— Честно говоря, нет. — Она сделала паузу и пододвинулась ко мне ближе. — Вы только что приехали, а потому надо вас предупредить насчет госпожи Ляпис-Лазурь.

— Вот как?

— Именно так. Сладкие речи, показная любезность… а на самом деле она прирожденная законченная лгунья, которую почему-то еще не пожрала гниль. Пустить бы ее на мыло — куда больше пользы для города.

— Она вам несимпатична?

— Что вы! — воскликнула де Мальва оскорбленным тоном. — Мы с ней близкие старинные друзья. И вместе ведем учет явлений призраков. Кстати, вам доводилось их видеть?

— В последнее время — нет, — ответил я, удивленный тем, что бывшая префектша предается такому ребячеству.

— А еще мы руководим Восточнокарминским обществом реконструкции. Не желаете вступить?

— И что же вы реконструируете?

Вопрос мой выглядел резонным: реконструировать оставалось разве что сцены из «Жизни» Мэнселла, но это было бы смертельно скучно, даже думать не хотелось.