Джулиана Бэгготт - Пепельное небо

Партридж ощущает гладкий шелк ее платья.

Он наклоняет голову, чтобы быть ближе к ней.

Ее волосы пахнут медом, а от кожи исходит тепло — видимо, она покраснела.

Когда песня подходит к концу, Партридж начинает было отстраняться, но останавливается, оказавшись лицом к лицу с Лидой. Поднявшись на цыпочки, она целует его.

Какие мягкие губы. Она пахнет цветами.

Партридж целует ее в ответ, прижав к себе. Внезапно, будто вспомнив, что находится в комнате, полной людей, она отстраняется и оглядывается. Глассингс ест торт. Мисс Перл, мучаясь от безделья, стоит у двери.

— Поздно уже, — говорит Лида.

— Давай еще одну песню.

Она кивает.

На этот раз Партридж кладет ее руки себе на плечи и прижимается щекой к ее щеке. Он закрывает глаза, потому что хочет запомнить не то, что видит, а только то, что чувствует.

Наутро своего шестнадцатого дня рождения Прессия пробуждается ото сна в шкафу. В голове звучит голос Брэдвела: «Тебе уже есть шестнадцать?» И вот этот день наступил. Пальцы все еще помнят выпуклый шрифт, каким было написано ее имя в официальном списке УСР.

Прессия могла бы просидеть в темном шкафу целый день. Она могла бы зажмуриться и представить, что она частичка пепла, кружащаяся высоко в небе и оттуда, сверху, наблюдающая за девочкой, сидящей в шкафу. От этих мыслей ее отвлекает хриплый кашель дедушки, и ей приходится вернуться с небес на землю, вновь обретая тело, зажатое в деревянный ящик, со стиснутыми плечами и кистью руки, слившейся с головой куклы, которую она прижимает к щеке.

Сегодня ее день рождения. Больше нельзя ходить вокруг да около.

Прессия вылезает из шкафа. Дед сидит за столом.

— С добрым утром!

Перед ним лежат два свертка. На одном из них прикреплен бумажный квадрат, увенчанный измазанным пеплом желтым колокольчиком. Другой подарок свернут в трубочку и скручен тканевой веревкой, завязанной бантом.

Прессия подходит к клетке Фридла и просовывает пальцы сквозь решетку. Цикада машет металлическими крылышками, звякая о прутья клетки.

— Не нужно было никаких подарков.

— Конечно, нужно, — возражает дед.

Зачем ей подарки?

— Мне ничего не нужно, — повторяет она.

— Прессия, — шепчет дед, — мы должны отмечать то, что все еще можем.

— Только не это, — говорит Прессия, — не этот день рождения.

— Этот подарок от меня, — сказал дед, указав на холмик, увенчанный цветком, — а второй я нашел утром под дверью.

— Что?

Любой желающий мог легко узнать про день ее рождения. Список УСР, в котором значится дата, развешан по всему городу. Но у Прессии не так много друзей. Когда выжившим исполняется шестнадцать, дружба обычно заканчивается. В этот момент каждый понимает, что теперь он сам за себя. Незадолго до побега Горса и его сестры Фандра отдалилась от Прессии, чтобы расставание не было таким болезненным. Тогда Прессия этого не понимала, но сейчас все встало на свои места.

Дед разворачивает подарок, и становится видна надпись на обертке. Прессия подходит к столу и садится напротив дедушки. На подарке написано: «Тебе, Прессия». И дальше подпись: «БРЭДВЕЛ».

— Брэдвел? — спрашивает дед. — Я знаю его, я когда-то его зашивал. Вы что, знакомы с ним?

— Нет, — отвечает Прессия, гадая, с чего вдруг Брэдвел решил поздравить ее. Он же думает, что она всего лишь любительница прошлого, которая мечтает вернуть Прежние Времена и даже не имеет ничего против Купола. А что в этом такого? Разве это не то, что любой нормальный человек должен хотеть. Прессия чувствует странную злость, заполняющую ее до краев. Она представляет лицо Брэдвела, оба его шрама, ожог, и то, как его глаза наполняются слезами, и затем как он щурится и снова становится жестким.

Она решает не открывать его подарок и вместо этого кладет перед собой подарок дедушки.

Дед торжественно произносит:

— Я хотел, чтобы это было что-то красивое. Ты заслуживаешь чего-то красивого.

— Не стоило, — тихо отвечает она.

— Давай, открывай.

Прессия склоняется над столом и берет подарок, немного тушуясь. Ей нравится получать подарки, даже когда это смущает ее. В свертке лежит пара туфель, сделанных из дерева и обтянутых кожей.

— Это сабо, — поясняет дед, — их придумали в Дании, как и ветряные мельницы.

— Я думала, что мельницы для зерна, — говорит Прессия, — или для бумаги. Но неужели были мельницы и для ветра?

— Да, в форме маяков, — отвечает дед. Он рассказывал про маяки, ведь он вырос рядом с морем. — Но вместо огней на верхушке, у них были лопасти, чтобы превращать ветер в энергию.

Кому понадобилось молоть ветер, думает Прессия. И еще эти сабо. Это ж надо было так обувь назвать!

— Может, примеришь? — предлагает дед.

Прессия ставит башмаки перед собой и опускает в них ступни. Кожа на сабо пока жесткая. Прессия замечает, что на деревянных подошвах она сама кажется выше. А ей, наоборот, хочется казаться ниже и младше. Эти новые башмаки такие прочные, что, наверное, ей их вовек не износить. Думает ли дед о том, что за ней скоро придут? А что, если ей придется в них убегать? Куда? В Бутовые поля? В Тающие земли? Или в Мертвые земли? Что там может быть? Ходят слухи о перевернутых вагонах, тропинках, пещерных туннелях, больших фабриках, восхитительных парках — там был не только Диснейленд — зоопарках, музеях и стадионах. Когда-то там были мосты, один из них проходил через реку, которая текла к западу от них. Неужели все это могло исчезнуть?

— Когда тебе исполнилось два года, тебе подарили пони, — говорит дед.

— Правда? — удивляется Прессия, топая по комнате в своих тяжелых сабо, полностью поглощенная собой. На ней шерстяные брюки, носки и свитер. Шерсть, из которой делают одежду, состригают с овец, пасущихся за пределами города. Там есть небольшие участки колючих трав и посадки, которые граничат с землями УСР. Некоторые выжившие охотятся на новые виды крылатых и пушных животных, которые выкапывают когтями луковицы и корни или питаются друг от друга. Некоторые из овец едва похожи на овец. Но даже деформированные, с витыми рогами и шипами, непригодные для еды, они дают много шерсти. Некоторые выжившие зарабатывают на жизнь овцеводством. — Почему именно пони? Где же жила лошадка?

— Она ходила кругами по заднему двору и возила всех на спине.

Прессия впервые слышит про пони. Дед рассказывал ей истории о других днях рождения. Торты-мороженое, игрушки из папье-маше, водяные шары.