Алексей Мороз - От легенды до легенды (сборник)

…Полуденное солнце над головой обжигает ознобным холодом.

Тело уже почти не ощущает боли, оно уже и вообще почти ничего не ощущает — но этот холод оно чувствует.

Тошнотворная зыбь бессмысленных бликов, вязкое марево.

Из этого марева доносится голос коменданта.

По жилам даже не струится — летит кипяток. Марево раздергивается. Тело мощным прыжком прорывается сквозь медленное, звенящее, пахнущее испугом пространство. Зубы смыкаются, вонзаясь в податливое, дергающееся, враждебное. То, что не должно быть живым.

Теплые сумерки приходят на зов.

Торопливый кашель выстрелов.

Это в него стреляют.

Но он все равно идет.

Идет, пока сознание не покидает его…

Бред? Смерть?

Дейген тихо застонал и приоткрыл глаза.

Над головой — не подвальный свод и не полуденное небо, а потолок землянки. Ничем иным это быть не может.

— Я… живой?.. — Дейген с трудом разлепил губы.

— Глотай, дурак! — рявкнул Домар. — Спрашивать потом будешь.

В губы толкнулся край миски. Дейген покорно отхлебнул густое теплое варево, растерянно пытаясь понять, что же это такое. Он наверняка ел это раньше, тело его помнило, что ел, — но опознать еду не могло. Вкус был знаком, он не изменился — изменилось его ощущение. Оно было другим… неужели Дейгену придется теперь заново узнавать, как ощущается вкус хлеба, мяса, яблока? Или эта странность пройдет? Может, это ему от голода мерещится? Он в жизни не бывал так голоден…

— Еще хочешь? — тихо спросила Ланна, когда миска опустела.

— Да, — неловко ответил Дейген, не вполне узнавая собственный голос. — Очень…

— Еще бы! — фыркнул Домар. — Ты же дважды подряд обернулся, и оба раза чуть живой. Сперва из человека в волка — когда тебе отбили все, что есть. Потом из волка в человека — когда в тебя столько свинца выпустили, что кандальное ядро бы отлить хватило. Это же сколько сил отняло! Ты бы себя видел сейчас! Тощий, как хворостина. Тебе теперь только отсыпаться да отъедаться!

— Это было… чудо? — с трудом спросил Дейген.

— Чудо было, когда тебя толпа не затоптала, — криво ухмыльнулся Эттер.

И Дейген вспомнил.

По-настоящему вспомнил, а не в ошметках полубреда.

Вспомнил — и не знал больше, как ему теперь быть. Человек? Зверь? Кто он теперь для этих людей? А кто он для Ланны? Был предателем — стал чудовищем?

Нет. Не чудовищем. К чудовищу не льнут, не обнимают, не касаются его дрожащими губами, не зовут по имени — «Дейе»…

— Лан, ты его корми давай, — встрял Эйтье, — целовать потом будешь.

Домар молча отвесил Эттеру подзатыльник.

Нельзя сказать, чтобы мальчишку это угомонило. Пока Дейген снова ел, Эттер болтал без остановки. И о том, как толпа набросилась на охваченных паникой солдат, и как сам он выскочил на площадь, уверенный, что Дейген если и не затоптан, то все едино мертв, и все равно бросился к нему, как запустил руки в окровавленный мех, как тащил волка, спотыкаясь и плача, как прокатил его поверх ножа, сам не веря, что успел, в последний миг все-таки успел, как за спиной загрохотали подковы, и на площадь вынесся на полном скаку летучий отряд — это Ланна его нашла и привела… но к его появлению все уже закончилось…

— А потом мы все в лес ушли, — закончил рассказ Эйтье. — Сам понимаешь, оставаться было невозможно. За такие дела не то что расстреляют или повесят — живьем сожгут, никого не пощадят. Ничего, это ненадолго уже. Говорят, фронт уже близко. Скоро наши придут.

Фронт и в самом деле был уже близко — Дейген это знал не хуже Эттера. Даже лучше — потому что у него были сведения из первых рук.

— Волчья сила, ха! — Эйтье все никак не мог угомониться. — Да они же в нее не верили — а вот когда увидели…

— Я и сам не верил, наверное… — сознался Дейген.

— А что тут верить? — пожал плечами Домар. — Тут земля такая… что ни сказка, то о волках. Даже Эйтье и тот знал, что делать надо, чтобы ты опять человеком обернулся. Земля сама понимает, кому помочь и на чей зов откликнуться. Вот она тебе и отозвалась…

— А я разве позвал? — очень тихо спросил Дейген.

— Позвал, не сомневайся, — кивнул Домар. — Все видели.

— Ох, да… — растерянно произнес Дейген. — Теперь от меня уж точно будут издали еще шарахаться…

— С какой это стати? — гневно подняла голову Ланна.

— Действительно, с какой это стати? — усмехнулся Домар. — Все, как есть, видели — ты вдруг пропал, как не было, а на площади явился Вечный Волк — тебя спас, коменданта загрыз, солдат околдовал… сам подумай, разве не для того и Волк, чтобы людей защищать?

— Быть не может, — одними губами ахнул Дейген.

— Еще как может, — подтвердил Домар. — Люди видят то, что хотят видеть, и верят в то, во что хотят верить. Дейген, ты же сам эти сказки собирал, сам легенды записывал — вот и припомни, что в них говорится. Припомни, как в них появляется Вечный Волк. Тот, кто приходит, чтобы спасти. Выходит из ниоткуда — и уходит в никуда.

— Так, значит…

— Значит, правильно ты в него не верил, — очень серьезно сказал Домар. — Потому что нету его. Это земля есть, которую надо отстоять. И люди есть, которых надо спасти. И сказки про Вечного Волка есть. А Волка нету. Потому что Вечный Волк — это всегда человек.

Море было спокойным. Для него не существовало времени, оно не отличало «сегодня» от «вчера» и «завтра». Волны тихо омывали белоснежный песок, невольно передавая ему часть своей силы…

Бесцветный тип с рыбьими глазами наклонился к уху канониссы и прошептал:

— Министр примет вас. Следуйте за мной.

Канониссе показалось, что тип испытывал извращенное удовольствие, упуская слова «господин» и «ваша светлость». В полном соответствии с требованиями Нового порядка. Впрочем, как-то реагировать на его обращение старая дама посчитала ниже своего достоинства. Она встала, расправила юбки и последовала за рыбьеглазым через заполненную посетителями приемную. Возмущенная горожанка в вульгарном наряде смерила ее недовольным взглядом, а вытянувший ноги в проход оборванец даже присвистнул вслед. Но канонисса не обратила на них никакого внимания. За полгода Нового порядка и не к такому привыкнешь! Нужно сосредоточиться на деле и надеяться, что все получится. Не зря говорят: времена меняются, а чиновники — нет.