Ольга Онойко - Море Вероятностей

— Хван? – вдруг сказал марйанне, и его голос, как голос священника, был ясно слышен сквозь шум. Чжэн ловко обогнул врачей и широкими шагами прошёл вперёд. – Ты кого‑то притащила?

Дисайне заметила наконец вторую, седловую авиетку. Байк снизился, с него спрыгнула вторая марйанне – Хван Намгун, сестра Чжэна. На багажнике авиетки болтался пленный. Хван сволокла его наземь, держа за скованные за спиной руки.

— Из элитных частей, — пророкотала Хван. – Рука Пророка. Я хочу знать, чем они закидываются. Он же обдолбанный.

— С–стерва, — выдохнул мицарит. – С–сдохни, бес–совка…

Хван встряхнула боевика, и он умолк. Марйанне была огромного роста, на полголовы выше брата и едва ли не шире его в плечах. На чёрном как ночь лице поблёскивали белки глаз. Гибкая и мощная, порывистая и стремительная, Хван была словно пантера, вставшая на задние лапы. «Хартумская генетическая линия», — вспомнила Дисайне.

Ещё только пару часов назад марйанне смеялись и перешучивались. Не все добровольцы нашли в себе дерзость заговорить с ними, но тем, кто подошёл, марйанне охотно рассказывали о себе. «Моё прошлое тело было ростом ровно полтора метра, — сказала Хван. – Если б вы знали, как меня это достало!» Чжэн тогда пихнул её кулаком и сказал, что ей надо было написать заявление о перерождении в мужчину. «Я не хотела быть мужиком! – засмеялась Хван. – Я хотела быть здоровенной! Это не одно и то же». Поэтому она выбрала хартумскую линию. Там женщина могла родиться такой, как родилась она: красивой и огромной… Марйанне излучали спокойствие и уверенность. Они и сейчас оставались спокойны. Но они больше не веселились.

Ирвин взял Дисайне за рукав и потянул за собой. Она даже не заметила, как он подошёл. Дисайне вздрогнула и замотала головой, пытаясь прийти в себя. Ирвин отвёл свой отряд направо, к купе деревьев. Рейли положила телефон на землю и развернула голографическую карту города. Никиш и Алина стали обсуждать выданный им маршрут. Ирвин стоял над ними и теребил нижнюю губу. Алина жила поблизости, а Никиш ездил на Парковую в школу фотографии. Минуты не прошло, как они поссорились и начали тихо ругаться. Все остальные, как один, закурили, ловя последнюю возможность: нельзя светить снайперу огоньком сигареты… Дисайне поглядела на них и обернулась к марйанне. К тем приблизился один из медиков, небритый, серый от усталости.

— Нужен анализ крови? – спросил он.

Хван промолчала. Чжэн ответил врачу вежливо и твёрдо:

— Нет, благодарю. Мы разберёмся сами.

Врач кивнул и ушёл.

— Ты хочешь исключить?.. – Чжэн не закончил фразу.

— Да, — буркнула Хван.

— Это можно сделать проще.

Чжэн достал из ножен кортик. Лезвие священного оружия сверкнуло во мраке. Мицарит разразился проклятиями. Врачи и медбратья тревожно оглянулись, но тотчас вернулись к работе, во всём положившись на мудрость и силу бессмертных. Хван ловко ухватила боевика, не позволяя ему шевельнуться, и заставила откинуть голову. Мицарит шипел и дёргался.

— Тихо, — сказал ему Чжэн вполголоса, — а то глаз вырежу.

Он приложил лезвие кортика к нижнему веку пленного, немного подержал и отнял. Выпрямился. Он молчал и казался совершенно бесстрастным. Хван посмотрела на пленника, потом на брата и вдруг в приступе бешенства швырнула скованного мицарита навзничь, так, что тот впечатался лицом в асфальт.

— Нет! – рявкнула она. – Эффект слишком слабый. Это может быть психосоматика. Истерия. Внушение.

— Может быть, — отрешённо согласился Чжэн, разглядывая свой кортик.

Хван зарычала.

— Здесь Женья! – воскликнула она. – Если бы она что‑то видела, мы бы уже знали.

Чжэн оглянулся через плечо – к Башням Эйдоса, сейчас едва различимым во тьме.

— Женья – в Башне Генштаба, — сказал он очень тихо.

— Вы все сдохнете, — выплюнул мицарит, пытаясь подняться. – Бесы сожрут ваши души. Они придут за вами.

— А до тех пор, — отозвался Чжэн, — ты поработаешь индикатором.

«Что? – беззвучно прошептала Дисайне. – Что… идёт сюда?..» Прямо перед ней, будто не замечая марйанне с их пленником, работали медики. Уже последние носилки потащили в ворота, авиетка оторвалась от земли… «Пошли! – прошипел Ирвин в ухо Дисайне. – Пошли отсюда!»

Всё изменилось. Шагая вслед за Ирвином, Дисайне с изумлением узнала, что Никиш и Алина не только не подрались, но даже спорить быстро перестали. Спорили они из‑за близости Парковой к набережной и Заречью. Открытое пространство улицы могли простреливать. Во дворах могли скрываться бойцы мицаритских бригад и просто вооружённые враги. По прямой до цели было около семи километров, маршрут получился чуть меньше одиннадцати… В школе Алина и Никиш ненавидели друг друга. Никиш высмеивал Алинину набожность, передразнивал её, когда она молилась, и подбрасывал ей листочки с нарисованными гадостями. Однажды Алина выбила ему зуб.

Шли осторожно, без спешки, оглядываясь по сторонам. Дома окрест выглядели пустыми. Скорей всего, они и были пустыми – способные держать оружие встали в строй, а детей и дряхлых стариков увезли из города или приютили в убежищах под церквями. Это был вигилианский район. Но в покинутые квартиры мог пробраться враг… Позади всех Рейли медленно вела армейскую авиетку с пулемётом. Она прикрывала отряд в случае атаки, но сама была заметной целью. Дисайне коротко обернулась, поглядев на неё. Лицо отличницы было сосредоточенным и холодным.

И вдруг ослепительный луч рухнул с неба! В единый миг ночь превратилась в день. Стал виден облачный купол над городом, пронзённый сотнями небоскрёбов, и тёмная вершина арколога вдали. Свет метался, словно птица в клетке. «Ложись!» — прохрипел Ирвин, но все давно уже лежали, прикрывая головы.

— Ждём, — приказал командир, но и это правило все знали со школы. Орбитальное орудие поразило наземную цель. Возможен новый залп. Даже если его не будет, ночное зрение потеряно, нужно ждать, пока оно восстановится. «Интересно, кто стрелял, — мелькнуло в голове у Дисайне. – Боевой спутник? Может, сама «Астравидья»? И куда стреляли?» Она прикинула направление и дальность, попыталась вспомнить карту.

Подоспел звук: отдалённый пугающий рокот, долго утихавший.

— По логову сволочному отстрелялись, — со сдержанным восторгом сообщил Келвиш. Он смотрел в экран телефона, прикрывая его ладонью. – Передают, подземную базу спалили. Теперь там кратер.

Кто‑то облегчённо выдохнул, кто‑то засмеялся. Лесс согнулся в три погибели и осторожно закурил, прикрывая огонёк, но сигарета погасла, и он не стал пытаться снова… Отряд расселся, прижимаясь к стене дома. Пройти успели не более полутора километров. Рейли проверила и поправила: километр и триста. Здесь было ещё безопасно. Ирвин сказал, что дальше пойдут с отключёнными телефонами, иначе сигнал их демаскирует. Все разом уткнулись в свои. Дисайне открыла почту и улыбнулась: папа прислал фотографию мамы с миномётом. Фарид включил камеру и стал снимать всё подряд – лица и оружие, сумки и шнурованные ботинки, разбитые окна и далёкий перекрёсток. Дисайне помахала Фариду рукой, остальные наперебой принялись окликать, а Ирвин вызверился и наорал на него. Сказал, что делать памятные съёмки на боевой операции – плохая примета: может случиться, что это последние кадры, запечатлевшие их живыми. Фарид испугался, Келвиш стал утихомиривать Ирвина, а Алина отчётливо произнесла: