Сергей Снегов - В мире фантастики и приключений. Выпуск 8. Кольцо обратного времени. 1977 г.
— Коллеги, коллеги, — заволновался президент. — Успокойтесь. Сохраняйте необходимую всем нам объективность суждений.
Наступило напряженное молчание.
— Может быть, действительно поговорить с Элиной, — заметил наконец президент, словно рассуждая сам с собой.
— Зачем? — взорвался профессор Норберт.
Профессор Усам пожал плечами и отвернулся. Этот жест мог означать и одобрение и порицание.
В кабинете снова воцарилась тишина. Такая тишина, что стал слышен еле различимый напев кондиционера, напоминающий, что за окнами лето.
— Хорошо, — со вздохом сказал президент. — Я предлагаю поступить следующим образом…
Он не успел объяснить, как следует поступить, потому что вспыхнул световой сигнал на настольном экране и голос невидимого секретаря произнес:
— Прошу извинить, но к вам обращаются из службы Публичной информации. Говорят, что-то важное и срочное. За последние полчаса обращались уже несколько раз. Вы разрешите?
— Да, — сказал президент.
Тотчас осветился большой переговорный экран, занимавший одну из стен кабинета. Откуда-то из самой его глубины выбежала женская фигура в очень коротком ярком платье. Она стремительно приблизилась, и профессор Норберт узнал Элину. Ее лицо в пышном ореоле золотистых волос выглядело спокойным, но грудь высоко поднималась, а глаза блестели ярче, чем обычно. Казалось, она соскочит сейчас на мягкий ковер, которым устлан был пол кабинета, но она резко остановилась в раме экрана, не отрывая взгляда от сидящего за столом президента.
— Простите меня за вторжение, — начала она. Тут голос ее прервался и она глубоко вздохнула. — Я… мне сказали, что сейчас решается судьба Тома Джонсона. Так вот я хочу вам сказать: мы только что говорили с ним и решили, — она на мгновение опустила глаза, — решили, что будем вместе… Вообще вместе… Вы поняли?.. Я беру на себя всю заботу о нем, пока он не привыкнет к новому для него миру… Вы меня поняли?..
— Конечно, — медленно заговорил президент. — Но я не знаю, как на это посмотрит профессор Норберт. Ведь Томас Джонсон, как бы это точнее выразить, его пациент и подопечный — центральная фигура весьма важного эксперимента, столь успешно проводимого профессором Норбертом…
— При чем тут Норберт, — возмутилась Элина. — Разве Том пленник Норберта? Или морская свинка? Ну Норберт оживил его. Очень хорошо, спасибо ему за это… Но теперь каждому пора идти своим путем… Норберт пусть возвращается к своим замороженным саркофагам, а Том…
— Возмутительно! — произнес профессор Норберт.
— Ах, вы здесь, профессор, — не растерялась Элина. — Очень хорошо. Пожалуйста, не думайте, что я хотела вас обидеть. Вы же знаете, что Том совершенно здоров, и чем скорее он покинет клинику и окунется в нормальную жизнь, тем будет лучше для него и… всех нас.
— Возмутительно! — повторил профессор Норберт, все еще не веря своим ушам.
— В общем, мы хотели бы уехать еще сегодня, — закончила Элина.
— Куда? — поинтересовался президент.
— Сначала в какой-нибудь тихий уголок… В Полинезию или на Багамские острова, а потом посмотрим. Если профессора Норберта интересует дальнейшая судьба Тома, я буду держать его в курсе дел…
— Нет, это просто… — Профессор Норберт попытался подыскать какое-нибудь крепкое слово, чтобы выразить возмущение, обуревавшее его, но не мог вспомнить ничего подходящего. — Кто в этом случае может распоряжаться, планировать, решать, я или…
— Мне кажется, в этом случае мое решение и желание тоже что-нибудь да значат, профессор, — отчеканила с экрана Элина.
Профессор Норберт потер переносицу и отвел глаза, стараясь избежать спокойного и твердого взгляда молодой женщины.
— Я все-таки полагаю, — сказал президент, — что кое-какие детали вам, моя дорогая, следовало бы согласовать с профессором Норбертом. Ведь во всем, что произошло, его роль тоже не последняя, и он, как и вы, желает Тому только добра…
— Хорошо, — кивнула Элина, — я буду ждать профессора Норберта в его кабинете. Я говорю сейчас из Академии холода, — пояснила она. — Благодарю и до свидания. С вами я не прощаюсь, профессор Норберт.
Экран померк, и изображение Элины исчезло.
— Ну как? — спросил президент с улыбкой, поглядывая на своих собеседников. — Какова!
— Придется предложить ей место ассистента, — задумчиво сказал профессор Норберт. — Мой ассистент Вил решил покинуть Академию холода…
— Попробуйте… Но не препятствуйте особенно, если они будут настаивать сейчас на отъезде. Неколько недель на Багамских островах — прекрасный вариант в этом эксперименте. Тем более что рядом с вашим подопечным будет находиться ваш ассистент.
— Подумаю, — многозначительно произнес профессор Норберт.
— А вы что скажете, коллега? — обратился президент к профессору Усаму, который с момента появления Элины не произнес ни слова и, сидя спиной к экрану, внимательно разглядывал что-то на потолке кабинета.
— Моя дочь всегда отличалась странностями, — заметил профессор Усам, не отрывая взгляда от потолка. — Думаю, это у нее от матери…
— Ваша дочь! — хором воскликнули президент и профессор Норберт.
— Да… И скажу вам откровенно, коллега, — Усам повернулся к профессору Норберту и похлопал его по колену, — вам с ней будет нелегко. У нее довольно твердый характер.
— Это как раз то, что мне надо, — заверил профессор Норберт и многозначительно поднял указательный палец.
— А относительно всей этой истории, — продолжал профессор Усам, — я далеко не уверен, что нами сейчас принято наилучшее решение. И отнюдь не потому, что Элина моя дочь. Она совершенно самостоятельный человек и вправе поступать, как находит нужным. Меня беспокоит он, его прошлое… Кто победит в этом столкновении прошлого с настоящим? Не знаю… Но мне страшновато.
— Мы постоянно сталкиваемся с прошлым, дорогой коллега, — мягко сказал президент. — Оно постоянно напоминает нам о себе, но до сих пор мы выигрывали сражения с ним… А в данном случае у коллеги Норберта теперь появился такой союзник, что лучшего и не пожелаешь. Неужели вы продолжаете считать, что Тома Джонсона лучше было бы передать органам справедливости?
— Во всяком случае, он заслужил это.
— Может быть… Но даже в далеком средневековье существовал обычай: женщина имела право спасти приговоренного, если ему грозила смертная казнь… И история знает немало случаев, когда женщины спасали преступников, становились их женами и возвращали этих людей обществу. Неужели вы, коллега, откажете в подобном праве женщине нашей эпохи?