Александр Розов - Одиссея креативной королевы

- Спасибо, Гарри. Но, я на опыте убедилась, что богатое сборище негодяев способно дотянуться до любого уголка планеты. Ты же знаешь про теракт QF-3.   

- Да, я знаю. Но, в Ботсване можно спрятать кого угодно, и никто не найдет.

- И что? – спросила королева, - Всю жизнь прятаться?

- Нет, Боудис. Я думаю, всего месяц. В парламент уже закинут проект билля о твоем низложении. Когда эти клоуны проголосуют, ты станешь частным лицом, вот и все.

- Знаешь, Гарри, ты замечательный, но ты неисправимый оптимист.

- Что не так? – спросил он.

- Ошибка в логике, - ответила она, - дело в том, что низложение монарха Британии не может считаться однозначно легитимным. Яков II, несмотря на низложение в 1689-м, претендовал на британский трон всю жизнь, а его потомки претендовали еще сто лет. Вспомни историю, якобитский мятеж Красавчика Чарли – Карла III в 1745-м.

- Боудис, ты же знаешь, у меня нелады с историей. Ясно, что ты права. И как ты сама намерена справляться с ситуацией? Возможно, я все-таки, чем-то смогу помочь?

- Гарри, ты уже помог. Просто, этим звонком. Кстати, твой котенок наелся, кажется.

- Точно, - сказал Макинтайер, и аккуратно убрал молочную бутылочку в контейнер, а маленького гепарда пристроил у себя на коленях.

- …Знаешь, - продолжила королева, - ты очень поможешь мне, если расскажешь, как выглядит со стороны вся эта ситуация. Парламент, низложение, претендент…

- Нужен свежий взгляд? – спросил он.

- Да, - подтвердила она, - нужен свежий взгляд.

Гарри Макинтайер замолчал на минуту, задумчиво почесал спинку спящему котенку-гепарду и, тщательно подбирая слова, произнес:

- В газетах и по TV целое море помоев, но я бы выделил главное: ты внушаешь страх. Примерно сто лет у нас в Британии были кукольные монархи, но вдруг появилась ты: молодая, энергичная, готовая действительно выполнять королевские функции. Ты из лучших побуждений попыталась уладить скандал с баронским наследством. Уладить именно так, как по-твоему было бы оптимально для нашей экономики. И знаешь, что оказалось самым страшным для тех, кто, сперва радовался твоей инициативе, а затем возмущался, что ты делаешь все по-своему, а не по указке каких-то масонов?

- Ложа это не масоны в данном случае, - поправила она.

- Не важно! - Гарри махнул рукой, - Так знаешь, что оказалось самым страшным?

- Что? – спросила она.

- Что у тебя получалось! - объявил он, - Ты была в шаге от разумного компромисса! Допустим, ты успела бы сделать этот шаг, и неприятная проблема была бы решена с минимальными издержками. Ты оказалась бы на пьедестале почета.   

- С чьей точки зрения - на пьедестале? – поинтересовалась королева, и добавила, - Я полагаю: если бы проблема баронского наследства решилась компромиссно, как мне виделось, то обычные граждане Британии даже не заметили бы, что проблема была. 

- Ты абсолютно права! – подтвердил Гарри, - И, говоря о пьедестале, я имел в виду не призовой подиум национального конкурса Лучшая Задница Британии, или что-нибудь похожее, когда полстраны глядит на TV-экран, где чья-то задница или сиськи.

Королева Боудис вздохнула и чуть грустно улыбнулась.

- Гарри-Гарри. Опять у тебя две задницы в одной фразе.

- Я просто объясняю, что у тебя был бы другой пьедестал, для более узкой группы. Я говорю о мальчиках из элитно-снобистских британских семей. О мальчиках, которые только что закончили престижные университеты, и стали клерками в разных крупных компаниях - по протекции родителей. В головах этих мальчиков романтическая смесь Рендьяра Киплинга, Виктории Великой и Уинстона Черчилля. Такие мальчики грезят возможностью оказаться в оруженосцах у Сильной Личности вроде Маргарэт Тэтчер, сыграть роль в реалити-шоу «Британия, правь морями – новый сезон», снискать себе немеркнущую славу и рыцарский шарф. Плюс миллиард долларов, стометровую яхту, дворец в Кенсингтоне, дюжину наложниц-мулаток, и столько же гончих для охоты на оленей в собственном заказнике под Оксфордом. Вот для кого ты могла бы оказаться фигурой на пьедестале. И это очень опасно, потому что мальчики растут, и получают взрослые должности в финансово-промышленных группах. Настал бы день, когда эти бывшие мальчики приняли бы, как должное, что королева Боудис Великая…

- Какая-какая? – переспросила Боудис.

- Великая! - повторил Гарри, - Потому что только великая королева способна решать серьезные проблемы просто своим личным авторитетом и личным обаянием, легко и непринужденно сметая все препятствия и условности на своем пути. Кстати, ты меня перебила. Я говорил о подросших мальчиках-снобах, для которых ты - на пьедестале. 

- Да, - подтвердила она, - и они, якобы, что-то приняли бы как должное.

- Верно! - тут Гарри похлопал в ладоши, - Они приняли бы, как должное, что Боудис Великая, отбросив условности, стала бы практически применять свои прерогативы. В начале - послать в задницу парламент, где засели старые пердуны-извращенцы, затем послать в ту же задницу раздутый кабинет министров, по той же причине.

- Опять, - заметила Боудис, - у тебя две задницы на одну фразу.

Принц-консорт утвердительно кивнул.

- Да! Это необходимо для экспрессии, чтобы показать: этот политической переворот выглядел вполне реальным по мнению упомянутых старых пердунов-извращенцев. В таких случаях развивается мнительность, и потенциальной жертве уже кажется, что молодые фанаты великой королевы азартно дышат в спину, а впереди маячит призрак королевского палача, готовящегося помахать топором на лужайке у Тауэра.          

- Что? Призрак палача? Слушай, Гарри, ты фантазер!

- Боудис, я помню недавние слова твоего личного офицера по безопасности.

- Гм… Ты говоришь о Тимоти Стиде?

- Да о нем. Будучи спрошен репортерами о парламентском Комитете Второго Марта, означенный офицер Стид сказал, что этим парламентарием надо отрубить головы на лужайке у Тауэра, как полагается за государственную измену.

- Но, Гарри! Это был просто отвлекающий маневр. Артистический эпатаж.

- Знаешь, Боудис, у популярных британских TV-обозревателей другое мнение. И, как обычно, мнение этих TV-обозревателей, стало мнением британского плебса. Как это происходило в Древнем Риме, зажравшиеся старые сенаторы, почувствовав угрозу со стороны сильной личности, сразу обратились за поддержкой к уличному сброду.

Королева раздраженно постучала пальцем по столу перед собой.

- Гарри, пожалуйста, не называй моих добрых подданных – сбродом.

- Эх, Боудис, давно же ты не была дома, если употребляешь такие архаизмы речи. Я поражен! Надо же! «Мои добрые подданные». Как в фильмах про короля Артура.