Владимир Дрыжак - Кесарево сечение

– Валерий Алексеевич, в очередной раз снимаю перед вами шляпу! – произнес я торжественно. – Вы предъявили мне тему виртуальной реальности с совершенно неожиданной стороны.

Произнося эту фразу, я имел в виду, на всякий случай, потешить тщеславие будущего тестя, хотя, разумеется, он сформулировал интересный вопрос. Действительно, какова мотивация бытия виртуальной личности, осознающей свое положение относительно реальности.

– А? – сказал Сюняев, улыбнулся и подмигнул. – Молодец! Интересно, ты делаешь это инстинктивно, или осознанно?

– Что именно?

– Обихаживаешь мое самолюбие.

Я несколько смутился, но таки признался:

– Осознанно, Валерий Алексеевич. Имею задание стабилизировать ваше психическое состояние. Использую все доступные мне методы.

– Еще раз молодец! – произнес он удовлетворенно. – Глеб, способность отдать должное чужому дарованию – это очень важная черта личности. У меня она отсутствует. В силу своей завистливости, я подсознательно пытаюсь обесценить чужие достижения, и всякий раз ловлю себя на этом. И стыжусь – оттого и задираюсь. А ты вот – нет… Я все пытался понять, почему Валентина в тебя сразу вцепилась? Мгновенно! Ведь по характеру она – стерва. И Ольга моя – тоже стерва.

– Валерий Алексеевич, – воскликнул я укоризненно, – зачем же так!

– Глеб, – сказал он строго, – тебе следует научиться называть вещи своими именами. Я ведь не кричу об этом на каждом углу. Но мы с тобой – не чужие люди, и в приватной беседе можем не стесняться в выражениях. Эпитет, который мной был использован, имеет негативный оттенок, но я вовсе не имел в виду оскорбить наших дам, или как-то принизить их в твоих глазах. Стервозность характера, обычно, проистекает из стремления добиться своего во что бы то ни стало, вопреки всему. Такие люди всегда идут напролом, и очень часто обжигаются. Но они всегда знают, чего хотят, а значит, умеют ставить перед собой цели. Я тебе уже говорил, что начисто лишен этого качества, поэтому наш брак с Ольгой можно считать успешным. Она мной манипулирует, я пытаюсь капризничать, и, в целом, мы как-то уживаемся. Но я совершенно не могу понять, как ты уживешься с Валентиной! Ведь она если что-то вобьет себе в голову, будет тебя изводить до тех пор, пока не добьется своего. А ты, насколько я успел заметить, чужому влиянию практически не подвержен.

– Мне кажется, что вы преувеличиваете, – сказал я. – И потом, я человек бесхарактерный, то есть достаточно легко адаптирую свое поведение к характеру тех, с кем имею дело.

– Весьма сомнительный тезис, весьма!.. Ну, да жизнь покажет… Обращаю твое внимание, что у Пети стервозность в характере отсутствует начисто, между тем как функция целеполагания развита необычайно. Как это все умещается в одной натуре, и как функционирует, я понять не в силах! Единственное, что могу сказать: человечество определенно нуждается в разных вариантах характеров – оно не может состоять из однотипных людей. А почему?

– Ну, это-то понятно, – сказал я. – Были бы условия жизни одинаковы и неизменны во времени – и люди были бы одинаковые.

– А вот я так не думаю. Даже пчелы в одном улье различаются функционально, да и те же муравьи.., – Валерий Алексеевич не закончил фразу, отвлекшись на проходящую мимо даму привлекательной наружности, одежда которой умело подчеркивала именно то, что обычно вызывает повышенный интерес в такого рода дамах.

– Вы что же, намекаете на то, что у каждого человека от самого рождения есть свое предназначение, и характер к нему прилагается? – сказал я.

– Что? – Сюняев бросил на даму прощальный взгляд и повернулся ко мне. – Извини, я как-то рассеялся. Повтори свой последний тезис.

Я повторил.

– Как тебе сказать.., – он поджал губы и задумчиво покивал. – Лично мне эта мысль не близка. Я сторонник свободы воли, и свободы выбора своей стези. Да и вообще, всяческой свободы. Но жизнь, понимаешь, сама жизнь постоянно меня подталкивает к такому выводу.

– Да, против жизни не попрешь, – заметил я философски. – И где, по-вашему, записано это предназначение? В генах? В структуре мозга?

– В Книге бытия, – Сюняев прокашлялся. – Это, разумеется, шутка. Я не знаю, где это записано. Но представь себе на минуту, что мы с Петей обменялись положениями. То есть, условно говоря, я начальник – он дурак. Как бы ты расценил такую диспозицию с точки зрения здравого смысла?

– Вы, Валерий Алексеевич, ставите меня в неловкое положение. При любой оценке я должен кого-то признать дураком, но вы меня извините.., – я развел руками. – Тем не менее, эту диспозицию я оцениваю как нереальную.

– Вот видишь! – воскликнул Сюняев. – А ведь мы по жизни идем почти параллельными курсами. Он даже в свое время чуть было не женился на моей Ольге, и с моей стороны потребовались титанические усилия, чтобы нейтрализовать его устремления.

– Неужели! И как же вам это удалось? Ведь Петр Янович – отпетый интриган.

– Хе-хе… И на старуху бывает проруха… У Ольги была подруга, и в нужный момент я Пете ее подсунул вместо Ольги. Это была классически исполненная любовная интрига с переодеваниями. Татьяна действовала стремительно – Петя даже и пикнуть не успел!

– Не с тех ли пор Петр Янович исповедует принцип: "браки свершаются на небесах"?

– Еще бы! – буркнул Сюняев самодовольно. – Они теперь как с Ольгой встретятся, так и давай свои шашни вспоминать.

– Не могу поверить, что Петр Янович орудовал на два фронта!

– Ты о чем, – Сюняев озадаченно поднял брови. – А-а, понимаю… Нет, он почти мгновенно женился на Татьяне, а уже через год родился Вовка, так что Пете стало не до шашней. Шашни с Ольгой у него были до того. Я был третий лишний.

– Запутанная история, – произнес я многозначительно. – И я не понимаю, почему Валентина на целых десять лет моложе Владимира Петровича.

– Да потому что я на Ольге женился только спустя семь лет. Это сейчас она классная дама, а тогда была – оторви и брось! Поклонников – тьма, – Сюняев повел рукой, обозначая количество поклонников у моей будущей тещи. – Как только Петя женился, мы с Ольгой поссорились. Потом помирились. Потом в дело вступил Олег Олегович. Я имел с ним крупный разговор, и в присутствии третьих лиц он мне заявил, что пока его дочь не закончит образование, о замужестве не может быть и речи. Страсти накалились – рыдали все! Я, естественно, гордо удалился и вскорости оказался на марсианской орбитальной базе. Только через шесть лет, когда мы с Петром случайно столкнулись на Марсе в связи с одним происшествием, и он меня переманил к Спиридонову, я вернулся на Землю. Все уже быльем поросло, я совершенно успокоился, но однажды на вечеринке у Гирей появилась Ольга, и, как ты понимаешь…