Александр Розов - Футуриф. Токсичная честность.

— Не напрягайся, — сказала Анита, добавив обороты вытяжки, — это дерьмо только жрать вредно, а для кожи оно неопасно, не азотная кислота, все-таки.

— Просто я ненавижу McDonalds, — честно признала Елена.

— McDonalds, это вредители, — согласилась Анита, — но отходы их деятельности могут принести нам кучу денег и славу величайших экологов королевства. McDonalds будет платить, чтобы мы забирали у него это дерьмо, которое для нас — готовое топливо.

— ОК, — Елена подмигнула подруге, встала и включила кофеварку-автомат, — это очень продуктивная идея, но пусть лучше тут будет запах свежего кофе, чем этого топлива.

— Поддерживаю, — согласилась бывшая сварщица с верфи, а ныне топ-менеджер клуба.

— Так, Анита! А теперь, пожалуйста, объясни вкратце про эту штуку.

— Ну это сфероторный мотор Эпира Шпеера. Он может жрать топливо с мелкой грязью, которую не отсечь обычным фильтром. Вот, жрет отработанное масло из фритюрницы. Завтра мы поставим его на одну из наших тачек, и посмотрим. Ну, ты поняла.

Елена кивнула, поставила на стол две чашки, и налила только что сварившийся кофе, и поинтересовалась:

— Эпир Шпеер, это хиппи который живет на барже и к которому ты бегаешь трахаться?

— Нет! — Анита погрозила пальцем, — Ты путаешь! Трахаться мне никуда бегать не надо, потому что у меня тут под рукой четыре механика-суринамца. Ну, ты поняла.

— Четыре — это как-то слишком, на мой взгляд, — заметила Елена, прихлебывая кофе.

— Как правило, — уточнила Анита, — в произвольный момент, только двое свободны.

— Двое это нормально, — согласилась Елена, — а что тогда Шпеер?

— Эпир Шпеер, это для души, — проникновенно произнесла бывшая сварщица с верфи, а несколькими секундами позже, добавила, — конечно, я с ним тоже трахаюсь, но так, для оживления разговора. Прикинь: у Эпира главное — мозг и руки, а хер у него обычный.

— Ого, Анита! Тебе надо попробовать сочинять женские эротические романы!

Бывшая сварщица залпом выпила кофе, и с сомнением покачала головой.

— Пробовать-то можно, но я больше практик. Ну, ты поняла.

— Ты практик, — согласилась Елена, и спросила, — а этот мотор, как его…

— …Сфероторный, — подсказала Анита.

— Да. Этот сфероторный мотор можно производить серийно, и если да, то где?

— Все здесь, — ответила Анита и протянула Елене флеш-карту в футлярчике с рисунком сердечка, — посмотришь на досуге, чем раньше, тем лучше. А сейчас глянь на монитор «волчьего глаза» у двери. Похоже, твой летчик-недолетчик пришел. Кнопку звонка не может найти. Весь в думах, значит. Он собирается грузить твой мозг всяким трэшем, я точно говорю. Осторожнее с ним, ты поняла?

— Я не вчера родилась, сама вижу.

— Вот и хорошо! — тут Анита хлопнула подругу по плечу, — А чисто для секса он на вид годится. Так что приглашай его в «Логово Уленшпигеля», а дальше… Ну, ты поняла.

Данный ресторанчик не имел отношения к Тилю Уленшпигелю — фольклорному герою Нидерландов. Но, он имел явное сходство с логовом, поскольку размещался в бывшем противоатомном бомбоубежище, построенном в 1960-х, а через полвека проданном за ненадобностью в частные руки. Теперь бетонные коридоры и казармы были оклеены местами — спектрально-сверкающим пластиком, а местами — фотообоями с картинками парусников и тюльпанов. А над столиками висели старые керосиновые лампы, правда, переделанные в электрические.

— Не тормози, Олаф! — весело посоветовала Елена и, схватив за руку бывшего летчика-миротворца, усадила его за столик, — Давай, рассказывай уже! Как ты?

— Уф… — отозвался он, слегка растерявшись, — …Даже не знаю, с чего начать.

— Если хочешь, начни с исчезнувшего обручального кольца, — предложила она, — ты не переодел его на левую руку, а снял совсем, так что напрашиваются версии…

Олаф Тюрборг нахмурился и проворчал.

— Правильно напрашиваются. Семья, дом, все это исчезло. Хочешь знать больше?

— Да, если ты хочешь рассказывать.

— Ладно, — он вздохнул, — ты помнишь: я думал, что вот, заработаю кучу денег, а потом вернусь, и буду жить дома, на все крупные покупки хватит, и с ипотечным кредитом рассчитаться тоже хватит, а работать я буду где-нибудь инструктором, либо сезонным пилотом аграрной авиации, так, не напрягаясь. Главное ведь, это дом, жена, дети…

— Олаф, не обижайся, но ты консервативный идеалист.

— Черт… — буркнул он, — …Ты мне это говорила еще в Уганде, а я думал: вот, нахальная девчонка, вчера только из школы, а уже пытается учить взрослого дядьку, как жить.

— Да, Олаф. Я действительно была нахальная девчонка, вчера только из школы. Но, это неважно в данном вопросе. Просто, у женщины, даже у маленькой, своя интуиция.

— Тогда, Елена, скажи мне сама, что произошло с моей семьей.

— Ничего, — ответила она, — с твоей семьей ничего не произошло, поскольку семьи у тебя просто не было. Ты надел кольцо на палец некой девчонке. Ты думал, что, выражаясь в терминах золотоискателей, застолбил ее на будущее. А затем, ты набрал кредитов, стал собственником домохозяйства, и полетел зарабатывать на возврат этих кредитов. Тебе казалось, что твоя жена, которая дома, это робот для ведения бытовой экономики.

— Нет, уж не так все-таки! — возразил датчанин.

Елена вздохнула, сказала несколько слов подошедшему официанту (она знала меню в «Логове Уленшпигеля» почти наизусть), и, еще раз вздохнув, ответила Олафу:

— Конечно, не совсем так. Ты раз в неделю сочинял жене письма, как ты ее любишь. В среднем на сто знаков, примерно как SMS…

— Но, — перебил Олаф, — она отвечала, что любит меня, и когда я приезжал в отпуск…

— …Три раза в год, — в свою очередь перебила Елена, — я помню, ты сам говорил. Твои военные отпуска были трижды в год по декаде. То, что с тобой произошло настолько типично, что в юридической практике есть сленговый термин «дело жены моряка». Я объясняю: умная практичная девушка выходит замуж за призрак, покупающий дом, и присылающий кучу денег. Раз в сто дней призрак материализуется, и хочет секса. Это забавно, ты не находишь? Вижу, ты не находишь. Ладно, идем дальше. Через пять лет призрак материализуется совсем, и тогда надо позвать экзорциста… Точнее, обычного адвоката по семейным делам, он скажет: «Абракадабра! Крибле, крабле, бумс, бля» — и призрак исчезнет, как утренний туман под лучами солнца — выражаясь поэтически.

Олаф Тюрборг несильно, но резко хлопнул ладонью по столу.

— Нет! Мы обошлись без адвоката. Я слишком себя уважаю, чтобы влипать в судебные дрязги, и публично дискутировать, кто с кем и как. Так что — тихий развод с разделом имущества по взаимному согласию. Я вывез свое барахло, и поступил в гражданскую полярную авиацию, в компанию «Arctum SBA». Авиа-отряд, работающий за полярным кругом, всегда испытывает дефицит летного состава. Там хорошо платят, а заполярная обстановка помогает отвлечься от прошлого.