Вадим Еловенко - Осознание

- Что такое ЦКИН? Сто раз слышал и не знаю что это. Катя отъехала от терминала и сказала:

- Центральный комитет исполнения наказания при Минюсте. Но на самом деле это отдельная контора. Клали они болт на всех кроме Верховного Судьи. Они действительно решают госзадачи. Очень плотно когда-то работали с медиками. Когда надо было проводить клинические испытания на людях. Да и сейчас работают, наверное. Считай что это тоже альтернативка только в худшую сторону.

- Я уже понял. - сказал я.

- Да ты не думай они же там реально добровольцев из своих заключенных ищут. Если ты участвовал в экспериментах принесших реальную пользу, то на все запреты о досрочном освобождении можно плевать. Дело возвращается в суд и по «вновь открывшимся обстоятельствам» решение изменяется.

- Я думал это если найдутся доказательства его невиновности.

- Ну, и это тоже. - вяло сказала Катя. Она с тоской посмотрела на меня и спросила: - Ты сильно расстроился? Ты же говорил, что вы с ним поссорились тогда еще.

Я, не отвечая присел на корточки перед терминалом и раскрыв папку с сохраненными роликами митинга в Нижнем запустил тот, где ОМОН избивает кого-то. Я трижды просмотрел ролик, но так и не смог разглядеть даже близко лицо избиваемого. Но отчего-то во мне появилась такая уверенность, что это именно он там корчится под ногами бойцов в броне. Катя подъехала на стуле сзади и положила мне ладони на плечи.

- Прости. - сказала она почему-то.

- За что? - огрызнулся я.

- Что стала искать про этого… твоего. За то что тебе показалось что я рада что его посадили. Да и за то, что я наверное не много не понимаю тебя… Мне казалось что ты завязал с этим…

Я кивая ничего не говорил. Потом повернулся к ней и просто в отупении сел на пол у ее ног. Обнял их и спросил, уже заранее зная ответ:

- Ты никак не сможешь помочь ему?

Я чувствовал уперевшись лбом в ее острые коленки что она смотрит на мои волосы и медленно качает головой. Потом она вздохнула и прочитала снова из выдержки приговора:

- Тяжело ранил сотрудника правоохранительных органов. На суде вел себя вызывающе. Оскорблял суд и государство… - она подумала, что мне этого недостаточно и сказала: - Ему нельзя помогать. Не надо мараться. Не отмоешься потом.

Я кивал, понимая, что не имею права, о чем-либо ее просить или умолять. Какая глупость-то кругом. И тот, кто ждет суда… и Вовка… все они кажется, окончательно пропали для нормальной жизни. Вовка же все прекрасно знал и понимал. Он же не боялся как тот другой. Он наоборот НИЧЕГО не боялся. Словно специально шел на конфликт. Он что? Так желал пропасть в этих лагерях ЦКИНа? Катя погладила меня по голове и словно оправдываясь сказала:

- Я, правда, ничем не смогла бы помочь, даже если бы хотела. Я не уверена, что даже Судья бы пошел на нарушение закона ради своих родственников. А уж мне сикухе, и подавно откажет. Еще и отцу все выскажет. Был такой Еврипид… Так он сказал, что преступления можно совершать только ради государства. Единственное что бы он сделал это в рамках системы подсказал бы как быстрее выпутаться. Подсказал бы как куда напроситься, чтобы быстрее срок прошел. К примеру, перевестись в полярные лагеря. Это не Юг с его радиацией. Это не участие в сомнительных программах. Это обычная работа, на которую вечно не хватает рук. Но если он не дурак то сам все сделает. Но ты не приближайся даже к нему. Я не хочу, чтобы потом, половина служб контроля обсуждала с кем водиться и спит дочка Энергетика.

Я поднял голову и посмотрел ей в глаза. Встал и отряхивая брюки сказал неуверенно:

- Кать уже утро. Мне завтра в институт. Я пойду домой… хочу хотя бы душ принять пару часов поспать электронную планшетку взять, а то опять буду просто так сидеть, ничего не записывая. Она, держа меня за руку, попросила:

- Не уходи сегодня. Я тебя так ждала все это время. Я никогда в жизни никому своих слез не показывала, а тут прямо на работе разревелась вчера. Я ведь не просто так тебе все это сегодня показывала. Надеялась, что ты поймешь каково мне. Жить не одной, не двумя, и даже не тремя жизнями. И везде пытаться оставаться честной. И с самой собой и с другими. И все, потому что меня угораздило родиться у моих родителей.

Я криво усмехнулся и даже хотел что-то сказать по этому поводу, но передумал. Зачем еще ее расстраивать. И так столько оказывается дерьма вокруг.

- И как дальше? - не удержался я когда она затянула меня на диван. Молча с грустью улыбаясь Катя сделала жест бровями, мол, кто его знает.

- Ты уедешь уже скоро. Я тут один куковать буду. Найду себе подружку. Ты там вообще выйдешь замуж за какого-нибудь титана мысли. - я говорил с усмешкой, но Катина улыбка пропала. - Мне придется всю жизнь молчать, что знал и довольно близко дочь Энергетика. Тебе тоже что ты конкретно отрывалась с простым студентом. Что бы не компрометировать тебя, если вдруг твой папа попросит тебя выйти замуж за того же сынка Генерала. А что? Чем не династический брак? Катя, наклонив голову, спросила:

- Ты специально меня довести хочешь, чтобы я тут разревелась? Помотав головой, я сказал:

- Нет. Я просто немного потерялся. Слишком много впечатлений. Просто я не понимаю, как вообще жить дальше. И не только из-за тебя. Идти по улицам и показывать средний палец уродам, что потом просматривают пленки? Или разговаривая по телефону в конце прощаться и со службой прослушивания? Или интересоваться у милиции, когда запланирован «стихийный митинг»? Или в разговоре на работе обращаться в пустоту и говорить «Вы знаете, мы тут не просто деньги государства проедаем мы тут еще и работаем». А в постели с тобой нам, наверное, все-таки стоит это дело делать под одеялом… мало ли откуда снимают.

- Не мешай онанистам получать удовольствие. - горько сказала Катя и я рассмеялся.

- Странно все это. Понимаешь все понятно и в то же время странно. Все так логично и правильно. Только в этой логике чего-то не хватает. Человечности наверное. Уважения к личности. Я когда вернулся и удивился как со мной разговаривал офицер Юстиции. Уважительно так. Отцу очень понравилось. А ведь все просто. И это вот демонстрационное уважение тоже очень правильно рассчитано, чтобы я понял я вернулся в нормальный мир, где я человек, где меня уважают. Не важно, что за каждым моим шагом следят. Неважно что какие-то ублюдки с отвисшими челюстями слюни пускают разглядывая как я целуюсь с красивой девчонкой.

- Там очень много девушек, женщин в службе контроля работает. - сказала Катя.

- И они что слюни не пускают? Она пожала плечами.

- Как вот тут не материться и не просить прервать киносеанс?

- А ты не думай просто об этом. - сказала Катя. - Поверь это довольно не сложно - знать и не думать. Просто принять, как факт это. Я хотел подняться с дивана, но Катя удержала меня.