Александр Кашанский - Антихрист

— Тогда я предлагаю зайти сюда. Здесь славненько.

— Славненько? Ну и отлично. Идем. — Риикрой с ходу перешел на ты. «И все-таки — как неудобно, когда не можешь прочитать человеческие мысли. Это было бы мне нужнее всего именно сейчас. Трудно все же быть человеком».

Помещение, куда они попали, очень напоминало бар. Девушка уверенно прошла к столику и села. Риикрой сел рядом. Тут же к ним подошел официант, у парня было смуглое красивое лицо и внимательный, умный взгляд холодных глаз… «Какая отвратительная рожа у этого парня, — оценил подошедшего Риикрой, — это точно — наш человек. Аллеин бы сблевал от одного его внешнего вида».

— Желаете позавтракать? — спросил официант.

— Да, желаем.

Могу предложить… — И официант начал перечислять блюда.

«А эту девку я, по идее, должен теперь оттрахать. Это будет вполне по-человечески. По-видимому, чтобы не ставить ее в неудобное положение, я сразу должен ее в этом уведомить».

— Мадмуазель, мы можем продолжить наше знакомство после завтрака? — спросил Риикрой. Женщина подняла на него немигающий взгляд и сказала:

— Можем.

— Здесь?

— Да.

— Сколько это будет стоить?

— Триста.

— Хорошо, — быстро согласился Риикрой.

Официант принес завтрак. Риикрой начал молча есть, отслеживая, как уменьшается чувство голода. «Это первый завтрак за все время моего долгого существования. И сразу с женщиной, и на собственные деньги. И все же как было бы здорово, если бы я сохранил все свои обычные способности. Я бы очень быстро мог заработать кучу денег и не шарахаться по городу, как старая слепая крыса, а идти точно по следу. Вот я сейчас давлюсь вчерашней отбивной, а этот сукин сын, может быть, продумывает, как лучше прострелить мне голову. Может быть такое? — Женщина почти ничего не ела и ничего не спрашивала. Она даже не пыталась изобразить хоть некоторое подобие оживления. — За триста баксов могла бы хоть немножко подыграть. Ленивая корова…»

Закончив есть, Риикрой расплатился, оставив чаевые, и спросил:

— И куда теперь?

— Идите за мной. Кстати, как вас зовут?

— Иван, — представился Риикрой именем своего подопечного.

— Идемте, Иван, тут все предусмотрено.

— А как зовут вас? — спросил Риикрой.

— Наташей.

— Вот как?

— Что тут такого? — впервые проявив некоторое оживление, спросила женщина.

— У меня есть знакомая Наташа.

— А, понятно…

Они поднялись по лестнице на второй этаж. Женщина достала из сумочки ключ и открыла дверь.

Риикрой рассуждал: «За завтрак я заплатил пятьдесят долларов. А за то, чтобы ее трахнуть, заплачу триста. То есть, это должно быть для человека в шесть раз значимее, а стало быть — приятнее. Оценив предварительно, что это в сто раз значимее, я ошибся не в сто, а только в шесть… Почему я раньше никогда не задумывался над мотивацией человеческих поступков с точки зрения их денежного выражения? Я смотрел на эти маленькие человеческие слабости только как на проявление похотливой человеческой природы, а ведь за этими поступками целая философия, выраженная в деньгах. Велик Творец, создавший человека. Я заработал деньги и теперь думаю, как их истратить. Ну не на милостыню же. Конечно, я должен за них купить удовольствие. Плохо только, что мне не дано узнать, что означают эти чувства. Это знает любое животное, а мне не дано, потому что я — духовная сущность. Какая жалость. — Но с этим, увы, ничего не сделаешь. У меня отсутствует центр наслаждений. Мудр Творец, не давший его духам, иначе мы бы все уже удрали к людям. Мне ничего не остается, как руководствоваться чувствами этой женщины», — решил Риикрой.

Он не торопясь раздел женщину, потом разделся сам. Положил ее на кровать и стал делать свое дело, внимательно следя за выражением глаз женщины. К удивлению Риикроя, в глазах не отражалось ничего, что можно было бы счесть следствием получения удовольствия. «Может быть, она фригидная? — размышлял Риикрой. — Ну, нет уж, за триста-то долларов должна она хотя бы изобразить страсть».

— Тебе что, совсем не нравится? — спросил Риикрой.

— Нет, почему же, ты молодец.

— А мне кажется, что ты вот-вот заснешь.

— Изображение страсти не входит в расценку.

— А как же истинные чувства?

Риикрой почувствовал, как напряглось тело женщины.

— Зачем они тебе?

— Я ведь покупаю любовь или страсть, что тоже неплохо. И я честно и, как мне кажется, профессионально делаю свое дело. Почему же ты за такие деньги лежишь как бревно?

— Ты что, не можешь кончить? Ладно, я тебе помогу. — Женщина начала двигаться, показывая незаурядное мастерство. Уж кто-кто, а Риикрой насмотрелся на профессиональных проституток — со времен Древнего Египта и до сегодняшнего дня — и знал, как они могут работать, если хотят. Но выражение глаз женщины не изменилось. «Что она ведет себя как партизанка, которую насилует взвод карателей? Решила откупиться от меня своей потной спиной. Нет уж, не для того я отправил в иной мир четверых, чтобы смотреть в твои пустые глаза». И Риикрой начал экспериментировать. Он делал с женщиной то, что ему приходилось видеть за свой долгий век в разные времена и в разных странах. Через некоторое время она стала хрипеть и вырываться. Потом стала просить, чтобы он ее отпустил. На это Риикрой спросил, когда у нее, наконец, наступит оргазм. Женщина как-то странно, с всхлипыванием и тихим завыванием, заплакала. Но Риикрой не прекращал делать свое дело.

— Отпусти меня, мне плохо. Я больше не могу, — взмолилась женщина.

— Я думаю, мадам, что вы лжете. — Риикрой прекратил на время движения и взял женщину за горло. — Я могу отпустить тебя только в двух случаях: или ты честно отработаешь мои деньги, то есть отдашь мне себя так, как это полагается между честными партнерами, или я не дам тебе ни гроша, а наоборот — ты заплатишь мне триста долларов за бесполезно истраченную энергию и время. — И Риикрой продолжил с удвоенной энергией. Женщина стала вырываться и кричать. Риикрой зажал ей рот ладонью. В глазах ее Риикрой увидел животный страх. Женщина стала задыхаться, но Риикрой не отпускал ее, а наоборот крепче зажал ей рот, потому что боялся, что кто-нибудь услышит ее стоны и крики и ему помешают исполнить задуманное. Наконец Риикрой увидел, что взор его партнерши затуманился и стал отстраненным. «Наконец-то, — подумал Риикрой, — значит, ты мазохистка. Трудно же тебя ввести в экстаз». Поработав для верности еще минут пять, Риикрой прекратил свое дело и поднялся. Женщина не двигалась. Риикрой взял ее за руку и пощупал пульс. Пульса не было. Женщина была мертва. «Значит, я ее задушил. Ну что ж, жаль, конечно, но тут уже ничего не поделаешь. Сама виновата». Риикрой спокойно оделся и, вытряхнув из сумочки своей жертвы двести долларов и пятьдесят тысяч рублей, с удовлетворением положил их в свой кошелек и вышел из комнаты.