Аркадий Стругацкий - Том 9. 1985-1990

_Феликс_. Так вот почему этот идиот на меня кинулся... со стамеской со своей... как ненормальный...

_Клетчатый_. Не знаю, не знаю, Феликс Александрович... Думаю, понормальнее он нас с вами, как говорится... Да и то сказать: вот у кого опыт. С одна тысяча двести восемьдесят второго годика! Такое время при Источнике удержаться — это надобно уметь!

_Феликс_. Костя? С тысяча двести? Да он же просто рифмоплет грошовый!

_Клетчатый_. Ну, это как вам будет удобнее... Облегчились? Тогда пойдемте.

Они возвращаются в кабинет. В кабинете молчание. Наташа вдумчиво, с каким-то даже сладострастием обрабатывает помадой губы. Павел Павлович озабоченно колдует со своими серебристыми трубочками над ломтиками ветчины, разложенными на дольках белого пухлого калача. Иван Давыдович читает рукопись Феликса, брови у него изумленно задраны. Курдюков же, заложив руки за спину, как хищник в клетке, кружит в тесном пространстве между дверью и окном. Битое лицо его искривлено так, что видны зубы. Увидев Феликса, он пятится к стене и прижимается к ней лопатками.

_Павел_ _Павлович_ (взглянув на Феликса). Ну? Всё в порядке? Мнительность, голубчик, мнительность! Нельзя так волноваться из-за каждого пустяка...

_Иван_ _Давыдович_ (бодро). Так! Давайте заканчивать. Ротмистр, пожалуйста, приглядывайте за обоими. Вы, Басаврюк, стойте где стоите и не смейте кричать. Иначе я тут же, немедленно объявлю, что я против вас. Феликс Александрович, вы — сюда. И руки на стол, пожалуйста. Итак... С вашего позволения, я буду сразу переводить на русский... М-м-м... «В соответствии с основным... э-э-э... установлением... а именно, с параграфом его четырнадцатым... э-э... трактующим о важностях...» Проклятье! Как бы это... Князь, подскажите, как это будет лучше — «ахэллан»...

_Павел_ _Павлович_. «Наизначительнейшее наисамейшее важное».

_Иван_ _Давыдович_. Чудовищно неуклюже!

_Павел_ _Павлович_. Да пропустите вы всю эту белиберду, Магистр! Кому это сейчас нужно? Давайте суть, и своими словами!..

_Иван_ _Давыдович_. Вы не возражаете, Феликс Александрович?

_Феликс_. Я вам только одно скажу. Если ко мне кто-нибудь из вас приблизится...

_Иван_ _Давыдович_. Феликс Александрович! Совсем не об этом сейчас речь... Хорошо, я самую суть. Случай чрезвычайный, присутствуют все пятеро, каждый имеет один голос. Очередность высказываний произвольная либо по жребию, если кто-нибудь потребует. Прошу.

_Курдюков_ (свистящим шепотом). Я протестую!

_Иван_ _Давыдович_. В чем дело?

_Курдюков_. Он же не выбрал! Он же должен сначала выбрать!

_Наташа_ (глядясь в зеркальце). Ты полагаешь, котик, что он выберет смерть?

Все, кроме Курдюкова и Феликса, улыбаются.

_Курдюков_. Я ничего не полагаю! Я полагаю, что должен быть порядок! Мы его должны спросить, а он должен нам ответить!

_Иван_ _Давыдович_. Ну, хорошо. Принято. Феликс Александрович, официально осведомляемся у вас, что вам угодно выбрать: смерть или бессмертие?

Белый как простыня, Феликс откидывается на спинку стула и в тоске хрустит пальцами.

_Феликс_. Объясните хоть, что все это значит? Я не понимаю!

_Иван_ _Давыдович_ (с досадой). Все вы прекрасно понимаете! Ну, хорошо... Если вы выбираете смерть, то вы умрете, и тогда голосовать нам, естественно, не будет надобности. Если же вы выберете бессмертие, тогда вы становитесь соискателем, и дальнейшая ситуация подлежит нашему обсуждению.

Пауза.

_Иван_ _Давыдович_ (с некоторым раздражением). Неужели нельзя обойтись без этих драматических пауз?

_Наташа_ (тоже с раздражением). Действительно, Феликс! Тянешь кота за хвост...

_Феликс_. Я вообще не хочу выбирать.

_Курдюков_ (хлопнув себя по коленям). Ну, вот и прекрасно! И голосовать нечего!

_Иван_ _Давыдович_ (с ошарашенным видом). Нет, позвольте...

_Наташа_. Феликс, ты доиграешься! Здесь тебе не редколлегия!

_Павел_ _Павлович_. Феликс Александрович, это что? Шутка? Извольте объясниться...

_Курдюков_. А чего объясняться? Чего тут объясняться-то? Он же этот... гуманист! Тут и объясняться нечего! Бессмертия он не хочет, не нужно ему бессмертие, а отпустить его нельзя... Так чего же тут объясняться?

_Наташа_ (взявшись за голову). Ой, да перестань ты тарахтеть!

_Иван_ _Давыдович_. Вы, Феликс Александрович, неудачное время выбрали для того, чтобы оригинальничать...

_Павел_ _Павлович_. Вот именно. Объяснитесь!

_Курдюков_. А чего тут объяс...

Иван Давыдович обращает на него свой мрачный взор, и Курдюков замолкает на полуслове.

_Феликс_. Я в эту игру играть не намерен.

_Наташа_ (нежно). Это же не игра, дурачок! Никак ты свой рационализм преодолеть не можешь. Убьют тебя — и все. Потому что это не игра. Это кусочек твоей жизни. Может быть, последний.

_Курдюков_. А что она вмешивается? Что она лезет? Где это видано, чтобы уговаривали?

_Наташа_ (указывает пальцем на Феликса). Я — за него.

_Курдюков_. Не по правилам!

_Наташа_. Пусть он тебя удавит, а я ему помогу.

Курдюков хватается за лицо руками и с тоненьким писком съезжает по стене на пол.

_Павел_ _Павлович_. Магистр, а может быть, Феликс Александрович просто плохо себе представляет конкретную процедуру? Может быть, нам следует ввести его в подробности?

_Иван_ _Давыдович_. Может быть. Попробуем. Итак, Феликс Александрович, когда вы выбрали бессмертие, вы тотчас становитесь соискателем. В этом случае мы утверждаем вашу кандидатуру простым большинством голосов, и тогда вам с господином Курдюковым останется решить вопрос между собой. Это может быть поединок, это может быть жребий, как вы договоритесь. Мы же, со своей стороны, сосредоточиваем свои усилия на том, чтобы ваше... э-э... соревнование... не вызвало нежелательных осложнений. Обеспечение алиби... избавление от мертвого тела... необходимые лжесвидетельства... и так далее. Теперь процедура вам ясна?

_Феликс_ (решительно). Делайте что хотите. В «шестой лишний» я с вами играть не буду.

_Павел_ _Павлович_ (потрясенный). Вы отказываетесь от шанса на бессмертие?

Феликс молчит.

_Павел_ _Павлович_ (с восхищением). Господа! Да он же любопытная фигура! Вот уж никогда бы не подумал! Писателишка, бумагомарака!.. Вы знаете, господа, я, пожалуй, тоже за него. Я — консерватор, господа, я не поклонник новшеств, но такой поворот событий! Или я ничего не понимаю, или теперь уже новые времена наступили наконец... Хомо новус?

_Курдюков_ (скулит). Да какой там хомо новус! Что вам, глаза позалепило? Продаст же он вас! Продаст! Для виду сейчас согласится, а завтра уже продаст! Да посмотрите вы на него! Ну зачем ему бессмертие? Он же гуманист, у него же принципы! У него же внуков двое! Как он от них откажется? Феликс, ну скажи ты им, ну зачем тебе бессмертие, если у тебя руки будут в крови? Ведь тебе зарезать меня придется, Феликс! Как ты своей Лизке в глаза-то посмотришь?