Леонид Каганов - Коммутация (сборник)

— Комические? Смешные что ли?

— Нет от слова «кома».

— Ну тогда уж правильнее будет «коматозные». Хотя такого термина нет. Но не волнуйтесь, во время клинической смерти мерещится многое.

— Клиническая смерть — это ведь смерть в клинике, так? А смерть духовного тела?

— Вот вы поправитесь и нам расскажите. А то те, кто из комы вышел, не любят ничего рассказывать. Но пока не надо разговаривать.

Я замолчал, осмысливая услышанное.

— Постойте, но ведь вы были в операционной? Вас же зовут Светлана?

— Светлана. — мельком удивилась она и, судя по голосу, куда-то обернулась. — Надюшка, спустись, сообщи родственникам, что больной уже пришел в сознание. А то с ночи сидят, ждут.

— А что за родственники?

— Мама пришла, девушка молодая, Юля, звонил э-э-э… Михаил Германович кажется — это ваш отец? Но мы в реанимацию никого не пустим. А когда вас через пару дней переведут в обычную палату — там уже как врач скажет.

— Мама, Юля, Михаил Германович… — повторил я шепотом. — Знаете что?

— Что? Передать что-то? — Светлана склонилась надо мной.

— Передайте. Передайте им: проходите, не толпитесь, людишки добрые!

Я закрыл глаза и расслабил невидимые мышцы души, удерживавшие меня над воронкой сиреневого коридора. И полетел вниз. Вниз, в полную темноту.

— Так, что такое? Подожди, стой! Доктор! Доктор!! Товарищ Скворцов!!! Сюда! Больному плохо! Мы теряем его!

Я уже не слышал — я падал все глубже и глубже, в полную темноту.

Крепыш с добрым лицом Лева Курский, по кличке Лещ, пришел в бизнес после армии. Вместе с Мальком и Лобстером они служили во флоте, а все остальное — деньги, бабы и кабаки — появились у них позже. Досталось это непросто — сначала пришлось много работать кулаками, а впоследствии еще больше — головой. Но зато теперь весь рыбный экспорт страны находился в руках трех бывших моряков.

Но прыгать с парашютом во флоте их конечно не учили. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в первые секунды Лещ подвоха не заподозрил. В лицо бил воздух сплошной ледяной струей и дыхание запиралось в горле. Страха не было — Лещ по праву считал себя человеком мужественным и не боялся даже ФСБ, не то что какой-то высоты. Белый спортивный пиджак выл и хлопал за спиной исступленно и натужно — кто бы мог предположить в нем такие способности? Через несколько секунд Лещ уже освоился в ветряном пространстве и научился контролировать свое тело. Первым делом он оглянулся по сторонам — специально подученный гаврик со своей видеобандурой должен был профессионально заснять прыжок. Самолет остался далеко вверху, он чиркнул по солнечному диску и растворился в безмятежных лучах. Неподалеку кувыркались три фигурки, но вот кто из них гаврик с объективом, кто Малек, а кто Лобстер понять было невозможно. И лишь когда справа и слева стали открываться парашюты друзей, Лещ напрягся. Напрягся, ожидая толчка — ему объясняли что должен быть толчок, когда автоматически сработает парашют. Но толчка не было, а остальные парашютисты, включая гаврика с бандурой, уже остались далеко вверху. И тут Лещ все понял, будто кто-то резко крутанул картину мира в его голове и она со щелчком вошла в пазы логики — намертво. Понятно стало все. Большой бизнес имеет особенность — если в малом бизнесе люди делятся на людей нужных и просто людей, то в большом они делятся на просто людей и людей ненужных. И теперь ненужным человеком для Малька и Лобстера стал сам Лещ. Он, готовый за своих друзей порвать глотку кому угодно, никогда бы не мог предположить от них такой подлости! Но было поздно.

И ведь как хитро все подстроено! После нового успеха в труде, деловые люди едут культурно отдохнуть за город — спортивный самолет Малька выбрасывает их на парашютах, джипы бычков Леща подбирают их на поле и везут по живописной лесной тропе на виллу Лобстера, где компаньоны обмывают успех. Девочки и шампанское по вкусу. Чья же это была идея прыгать с парашютом — Малька или Лобстера?

— Пилять мороженная! — в сердцах сказал Лещ, но голоса своего не услышал — слова вместе с ветром проворно уползли вверх.

Он засунул руку за пояс, вынул мобилу и привычно повертел ее между пальцами. Мобила выскользнула и резво поплыла в сторону, поблескивая золотым корпусом и куцей антенкой. Лещ изогнулся всем телом и поймал ее, сжав так, что она хрустнула.

— Я тебе полетаю, ставрида снулая!

Разные чувства метались в душе Леща как гуппи в аквариуме во время кормежки. Лещ все еще никак не мог поверить в предательство друзей. Но он все-таки заставил себя нажать единицу — на единицу была прописана мобила Угря — начальника охраны Леща. Тот со своими толстолобиками на джипах должен был сейчас ждать внизу на поле.

— Алло! — раздался в трубке тягучий бас.

— В жабру весло! — крикнул Лещ, — слышно меня?

— Да. — отвечал невозмутимый Угорь, — Ты где?

— В проточной воде! Эти щуки продажные меня кинули! Понял? Кинули!

— Проблемы? — пробасил Угорь, — Тока сверни дыхало, тебя слышно аж в соседней тачке.

Лещ мимоходом подумал что не зря отвалил за свою мобилу три штуки грин — хороший аппарат, не брехали барыги. Да и выглядит ничего, только антенка короткая.

— Завинти бакланить! — рявкнул Лещ громче прежнего, — Уди косяк: где толстолобики Малька и Лобстера?

— Как положено — мальковы в самолете, а лобстеровы в натуре на вилле ждут. — степенно ответил Угорь.

— Чо делают толстолобики Лобстера?

— А хек знает. Сауну готовят. Или баб.

— Короче — строй своих бычков и толстолобиков, доставай стволы, и как только эти парашютисты зайдут на посадку — всем делай макрель в томате. Понял? Чтоб лежали на поле как шпроты в банке — золотые без бошек. Понял?

— Хозяин, ты чо в натуре? — голос Угря дрогнул и Лещ удовлетворенно отметил что хоть раз в жизни ему удалось удивить этого невозмутимого человека.

— Бей очередями по парашютам, меня не заденешь, я не на парашюте. Понял?

— Понял. Сработаем. — ответил Угорь уже обычным голосом и продолжил с той же интонацией, — Не понял. Почему не на парашюте? В самолете остался?

— Действуй! — гаркнул Лещ и нажал отбой.

В тот же миг мобила сама задергалась в руке.

— Какой судак копченый мне звонит в такую трагическую, пилядь, минуту? — заорал Лещ, снова поднося мобилу к уху.

— Это я, тебе хек прозвонишься. — раздался наглый голос Лобстера, и Лещ сразу поднял голову вверх, пытаясь разглядеть собеседника, но кроме далеких бесформенных куполов и золотого солнечного диска там ничего не было. — Лещ, у тебя проблемы? Ты слышь… кольцо там какое-нибудь потяни.